Дженнифер, моя дочь, не видела своего биологического отца, с тех пор как ей исполнилось четыре. Сейчас ей 11 лет. Когда ей было два года он связался со мной и спросил, не против ли я, чтобы он отказался от своих родительских прав, чтобы он мог прекратить платить алименты — и я согласилась. Я хотела избавить ее от душевной боли иметь такого отца, который строил из себя жертву финансовой поддержки, чтобы он уже никогда не смог разочаровать ее снова. Я никогда не врала ей о том, куда он ушел или кто ее отец. Я всегда отвечала на ее вопросы максимально подходящим образом для ее возраста. Когда ей было четыре года, он связался со мной и сказал, что у него диагностировали рак, и он хотел бы ее увидеть. Я выбрала день и мы встретились в парке. Он попросил побыть с ней в течение двух часов. Но пробыл всего 20 минут и мы его больше не видели. Этим летом мы наткнулись на одного нашего общего знакомого, и в разговоре он обмолвился, как моя дочь похожа на других детей моего бывшего. Он рассказал нам, что он остепенился и теперь у него есть семья. У меня все сжалось внутри от боли, когда я подумала как, наверное, больно это слышать моей дочери. Я оборвала разговор и мы сели в машину, чтобы уехать, и вот когда я увидела ее улыбающейся, она сказала мне: «Мама,… он наконец понял, как это — быть отцом. Это очень хорошо. Я рада за его детей». Вот так, в этот день, моя одиннадцатилетняя дочь научила меня всему, что нужно знать о прощении.

Понравилось? Поделитесь с друзьями!
Загрузка...

Powered by Facebook Comments