— Посидим немного. Я уже всем сказал, что ждём, — сообщил Андрей по телефону так буднично, будто вопрос давно был решён.
Это было весной, в пятницу, примерно в пять вечера. Я ещё сидела на работе, когда он попросил меня не задерживаться: вечером должны были заехать его мама, сестра с мужем, племянник и ещё одна семейная пара. Я уточнила, они просто на чай? А дома, открыв холодильник, сразу поняла: продуктов хватило бы на обычные выходные, но никак не на стол для семи взрослых и подростка. Андрей уже листал приложение доставки и уверял, что всё сейчас привезут.
Вышло примерно на 3 600 грн. Когда пришло время платить, выяснилось, что после ремонта машины у Андрея на карте осталось меньше 1 200 грн. Заказ оплатила я, потому что гости уже были в пути. На следующий день сказала ему прямо: если зовёшь людей, сначала предупреждаешь меня. Или полностью сам решаешь вопрос с едой и деньгами. Андрей тогда кивнул и согласился.
Мы женаты четырнадцать лет и никогда не устраивали друг другу допросов за каждую покупку. Зарплаты приходили на разные карты, текущие расходы мы делили, а всё крупное обычно обсуждали заранее. Но постепенно появилась неприятная привычка: Андрей сначала красиво обещал что-то родственникам, а о семейном бюджете вспоминал уже потом.
Через пару месяцев на дне рождения племянника он снова сделал то же самое. При всех заявил, что мы подарим 8 000 грн на автошколу. Племянник обрадовался, его мать тут же поблагодарила нас обоих, а я о такой сумме услышала впервые.
В машине я спросила, зачем он опять говорит от имени нас двоих. Андрей включил навигатор, пожал плечами и ответил, что племянник родной, не чужому же помогаем. Я напомнила: он мог хотя бы заранее обсудить это со мной. В ответ прозвучало, что 8 000 грн для нас не катастрофа.
В итоге 6 000 грн он перевёл сестре сам, ещё 2 000 грн добавила я, потому что племяннику правда хотела помочь. Но после этого мы договорились уже без размытых формулировок: всё, что дороже 4 000 грн и не относится к повседневным домашним тратам, сначала обсуждается. Андрей тогда сказал: «Хорошо, я услышал».
Поэтому за четыре дня до его юбилея сообщение от его двоюродной сестры меня неприятно кольнуло. Она написала: «Марин, мы к шести приезжаем или к половине седьмого? Андрей сказал, ресторан просит не опаздывать».
Я несколько раз перечитала эти строки. Потом открыла нашу переписку с Андреем, хотя и так отлично помнила последний разговор. Мы вроде бы договорились: в субботу просто ужинаем небольшой компанией, без отдельного зала и лишней суеты, человек на восемь-девять. Ни точного времени, ни названия ресторана, ни окончательного списка гостей у нас не было.
Двоюродной сестре я ответила, что уточню у Андрея. Но больше всего меня задевал даже не сам факт, что он что-то организовал без меня. Я уже знала, как это бывает: если он сначала объявил решение родственникам, дома потом всё преподносится так, будто отступать поздно и мне остаётся только подстроиться.
В начале сентября я сама спросила, как он хочет отметить свои сорок пять. Сначала Андрей говорил, что дата не круглая и можно спокойно поужинать дома. Потом всё-таки предложил ресторан.
Мы вечером сидели на кухне и прикидывали гостей: его мама, возможно отец, сестра с мужем, моя мама, двое наших друзей и мы сами. В итоге выходило восемь-девять человек.