В моей квартире на пятом этаже шум стоял такой, что его было слышно даже у входных дверей подъезда. Я быстро поднялась по лестнице, открыла дверь и замерла на пороге. Моя младшая сестра Ольга даже не повернула головы в мою сторону.
Она энергично протирала влажными салфетками с резким ароматом ромашки липкие щёки трёхлетнего кудрявого Тимура, который громко кричал и вырывался. На полу растеклась какая-то жидкость, оставляя липкие следы.
Виктор, супруг Ольги, тяжело сидел на моём кухонном табурете, держа на коленях пятилетнюю Софию. Он басовито гудел, имитируя звук летящего самолёта, а ложка с кашей оставляла белые следы на его старом домашнем свитере, прежде чем отправиться в рот девочке.
Я стояла в коридоре в верхней одежде, но никто из них даже не заметил моего присутствия. В собственной просторной трёхкомнатной квартире я словно стала невидимкой.
Медленно поставив сумку на пуфик, я почувствовала, как под воротником свитера выступает липкий пот, а пальцы рук начинают неметь от неприятной тяжести. Три года назад мой муж Дмитрий отправился на загородный участок. Внезапно ему стало плохо у самого входа, он схватился за грудь и опустился на холодную землю.
У нас не было детей, несмотря на годы обследований и приёма различных препаратов. Всё оказалось напрасным.
Я всегда поддерживала строгий порядок: накрахмаленные салфетки под чашками, чтобы не повредить полировку стола, пульт строго на своём месте на подлокотнике кресла, а по выходным — глажка белья под звуки старых классических фильмов.
Ольга, моя младшая сестра, была полной противоположностью. У неё постоянно подгорала еда на плите, терялись ключи, а в кошельке скапливались карточки разных банков. Её дочь Наталья, такая же импульсивная, вышла замуж рано, родила двоих детей подряд, а несколько месяцев назад вручила матери документы о разводе и уехала в крупный город на обучение дизайну.
Ольга работала посменно в аптеке и жила в небольшой однокомнатной квартире, оставшейся от предыдущего брака. Я сама когда-то дала ей запасной ключ от своей квартиры «на всякий случай». Как оказалось позже, это было большой ошибкой.
Детский сад располагался недалеко от моего дома, и Ольга часто забирала детей и заходила ко мне. Сначала это было терпимо, но со временем к ним начал присоединяться и Виктор.
Второй муж Ольги работал охранником в большом торговом комплексе. Своих детей у него никогда не было.
Этот крепкий, рано поседевший мужчина с заметной одышкой неожиданно сильно привязался к малышам Натальи. Он носил их на плечах, чинил поломанные игрушки специальным клеем, часами играл с ними на моём мягком ковре. Когда Ольга была на работе, именно он забирал детей из сада и приводил их ко мне. И такие визиты становились всё чаще.
В октябре начались затяжные дожди. В тот день я промокла до нитки — автобус обдал меня грязной водой из огромной лужи. Я мечтала только об одном: снять мокрые сапоги, принять горячий душ и разогреть паровые котлеты из индейки, которые приготовила заранее, а потом спокойно поужинать, включив лёгкую мелодраму.
Как только я открыла дверь, в прихожей меня встретил тяжёлый, чужой запах еды.
Пройдя на кухню, я увидела Виктора за столом. Перед ним стояла моя любимая чугунная сковорода. Котлет не осталось и следа. На дне плескались остатки жирной подливки, в которую он макал кусок хлеба.
— О, Анна, а мы тут угощаемся, — сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. Крошки посыпались на скатерть. — Твои котлеты получились очень нежными. Тимур съел целых две, и София тоже поела. Детям нужно расти, им необходим белок. В садике их кормят какой-то тушёной капустой. А ты себе ещё быстро приготовишь — мясорубка ведь электрическая, раз-два и готово.
Я молча смотрела на крошки, рассыпанные по скатерти. Внутри всё сжалось от холода и пустоты.
— В следующий раз берите продукты из своего холодильника, — тихо ответила я. — Я готовлю ровно на три дня только для себя. У меня нет ни сил, ни желания каждый вечер стоять у плиты.
Он удивлённо моргнул, его толстые пальцы замерли над хлебницей.
— Да ладно тебе из-за какой-то еды… Подумаешь, дети поели.
Вскоре пришла Ольга. Я встретила её без улыбки, разговор не клеился. Она быстро одела детей, и они ушли. Я тщательно вымыла сковороду, почистила раковину до блеска. Хотела попросить вернуть ключ, но так и не решилась.
Я надеялась, что этот инцидент заставит их задуматься. Но визиты продолжались.
Постепенно моя уютная квартира превратилась в настоящий детский уголок. Журнальный столик из натурального дерева, который Дмитрий когда-то тщательно реставрировал своими руками, теперь был покрыт следами маркеров. По полу были разбросаны детали конструктора, на которые я постоянно наступала босыми ногами в темноте.
Повсюду валялись яркие детские книжки и игрушки. Я раздражённо собирала их и прятала в дальние ящики.
В одну из пятниц ко мне заглянула Ирина, моя давняя подруга. Бывшая учительница, полная женщина с проблемными суставами, она с трудом опустилась на стул в спальне. Из гостиной доносился громкий голос Виктора:
— Атакуй с фланга, Тимур! Огонь!
Ирина долго размешивала сахар в чашке, звеня ложкой о фарфор.
— Анна, у тебя глаз дёргается, — наконец сказала она. — Ты в своём собственном доме ходишь как тень. Зачем ты это терпишь?
Я тяжело вздохнула:
— Ира, у Ольги совсем маленькая квартира, им там тесно. Виктор их действительно любит. Дети называют его дедушкой. У него до них никого не было.
Ирина шумно выдохнула и отставила чашку.
— Любит он их на твоей территории. Это очень удобно — быть добрым дедушкой в чистой, ухоженной чужой квартире с хорошим отоплением. А ты скоро сама заработаешь проблемы со здоровьем, как и Дмитрий когда-то.
Вдруг из соседней комнаты раздался громкий удар и звон разбитого. Я резко вскочила, ударившись коленом об угол кровати.
В гостиной на полу лежала опрокинутая высокая ваза. Сухие декоративные стебли, которые я купила несколько лет назад, рассыпались по ковру. Виктор стоял на коленях и торопливо собирал их.
— Виктор, — сухо произнесла я. — Убери всё это. Собери игрушки в пакет и уходите. У меня очень сильная головная боль.
Он медленно встал, отряхнул брюки. Его лицо покрылось красными пятнами. Не сказав ни слова, он молча начал одевать детей. Через десять минут дверь за ними захлопнулась.
Двадцать первого декабря ударили сильные морозы. Температура опустилась до минус пятнадцати, ветер обжигал кожу. Это был день рождения Дмитрия, и я заранее попросила Ольгу не приходить в этот день.
Я съездила на кладбище, очистила памятник от снега и положила цветы. Вернувшись, заварила крепкий чай, поставила на стол фотографию Дмитрия в красивой рамке и зажгла высокую свечу. Мне хотелось просто посидеть в тишине, глядя на пламя.
Вдруг щёлкнул замок, и в квартиру ввалилась вся компания. От них пахло морозом и сырой одеждой.
— Аннушка, мы совсем замёрзли! — громко объявила Ольга, стряхивая снег с шапки прямо на пол. — Виктор предложил зайти к тебе погреться и попить чаю. Мы торт привезли, шоколадный!
Я вышла в коридор. Горло сжалось, будто от удавки.
— Ольга. Сегодня двадцать первое. Я просила не беспокоить меня сегодня.
Ольга на секунду замерла, но тут же улыбнулась и сняла шарф.
— Ой, Анна, хватит уже. Три года прошло. Не будешь же ты вечно в трауре. Дети замёрзли, дай им хотя бы руки помыть. Виктор, неси торт на кухню.
Виктор прошёл мимо меня тяжёлой походкой. Увидев зажжённую свечу и фотографию, он без раздумий протянул большую ладонь с грязью под ногтями, отодвинул рамку и поставил на её место коробку с тортом.
Это было мелочью, но именно это переполнило чашу. Я убрала торт на пол, вернула фотографию на место и тихо сказала:
— Уходите.
— Анна, ты серьёзно? — растерянно спросила Ольга.
— Уходите, — повторила я твёрже. — Забирайте торт, детей и больше никогда не приходите. И ключ верни, Ольга.
Виктор смотрел исподлобья. Его обычно добродушное лицо стало жёстким.
— Вот ты какая на самом деле, — медленно сказал он. — Холодная и пустая. Мы к тебе со всей душой, детям говорили, что это их второй дом, бабушка Анна… А ты готова из-за старой рамки устроить скандал. Ну что ж, сиди одна со своими воспоминаниями.
Ольга молча вернула ключ. Они одевались в тишине. Тимур начал плакать, но Виктор резко дёрнул его за руку. Когда дверь закрылась, я опустилась на стул и закрыла лицо руками.
Июнь выдался очень жарким. В моей квартире теперь пахло только полиролью для мебели и свежей выпечкой. На следующий день после того случая я вызвала мастера и сменила замок. Ольга заблокировала меня во всех мессенджерах. При случайных встречах в магазинах она отворачивалась и делала вид, что рассматривает витрину.
От общих знакомых я узнала, что они с Виктором взяли кредит и купили небольшую двухкомнатную квартиру на первом этаже старого дома с решётками на окнах. Наталья вернулась из большого города, нашла работу кассиром, и теперь они жили все вместе.
Виктор уволился из охраны и устроился водителем такси. Он много работает, чтобы выплатить кредит. Но каждые выходные он сажает Тимура и Софию в машину и везёт их на природу, в парк или на аттракционы.
Для детей он стал настоящим центром мира.
В моей квартире теперь царит тишина. Только настенные часы мерно отсчитывают секунды. Я смотрю в окно на двор. Там на детской площадке слегка поскрипывают пустые качели.
Провожу рукой по чистой столешнице. В груди снова возникает знакомое ощущение пустоты. Я выгнала их из своего дома. Сохранила порядок, защитила свой покой и память о Дмитрии.
Но иногда, слушая скрип пустых качелей, я думаю: стоило ли это того? Там, в тесной квартирке на первом этаже, шумит настоящая живая семья, а я для них навсегда осталась строгой и одинокой женщиной.