— Ирина Аркадьевна, где вы откопали такую неубедительную копию нотариального документа? — спокойно вернула я бумагу обратно свекрови. — Тут и печать размыта, и подпись не имеет ничего общего с почерком моего деда.
Свекровь сидела на краешке моего любимого кресла, которое она уже давно самовольно присвоила. Губы её сжались в тонкую линию, а глаза засверкали всё той же лукавой искоркой. Рядом с ней, как обычно, устроилась её дочь Вера — моя ровесница, проживавшая у нас уже полгода «временно», после развода.
— Лика, ты же понимаешь, что времени документы не щадят, — пропела Ирина Аркадьевна масляным голосом. — Главное ведь суть. Квартира завещана старшей дочери. То есть мне. А следовательно — моему сыну. Твоему мужу.
Я аккуратно отложила очередную подделку на журнальный столик. За последние три месяца это уже третий «документ», обнаруженный «внезапно», доказывающий якобы права их семьи на мою собственность. Один якобы нашёлся в шкатулке, другой — в старом справочнике, теперь вот этот.
— Ирина Аркадьевна, квартира перешла ко мне по наследству от родителей. Всё оформлено законно и зарегистрировано. Ни один дедушка в этой истории не фигурирует, — я смотрела прямо ей в глаза.
Вера тут же откинулась на диване, развалившись с пакетом чипсов.
— Ликуся, ну что ты как прокурор! Мы же родня! — проговорила она, не переставая жевать. Крошки сыпались на пол. — Мама просто хочет навести порядок в семейной истории. А ты сразу как на допросе.
Из коридора донёсся звук ключа в замке. Вошёл Алексей. Сердце ёкнуло — сейчас начнётся цирк.
— Привет, родные! — бодро влетел он. — Что обсуждаете?
Ирина Аркадьевна тут же преобразилась: лицо страдальческое, глаза в слезах. Поднялась, обняла сына, будто вернулся с фронта.
— Алешенька, сыночек… твоя жена меня в чём только не обвиняет! Я ей хотела показать завещание дедушки, а она… говорит, что я всё придумала!
Алексей нахмурился и перевёл укоризненный взгляд на меня.
— Лика, что происходит?
Я молча протянула ему «завещание».
Он пробежал глазами документ. Видно было — не понимает или делает вид, что не понимает.
— Ну и что? — пожал плечами. — Документ как документ. Мама же не станет подделывать.
— Лёшик, — вступилась Вера, — Лика у нас стала подозрительной. Наверное, работа в юридической фирме влияет. Всюду подвох ищет.
У меня внутри всё скручивалось. Они играли в свои роли мастерски. Свекровь — жертва. Золовка — посредник. Муж — судья.
— Значит, я подозрительная? — медленно переспросила я. — Хорошо. Тогда едем к нотариусу. Проверим подлинность. И заодно — кому принадлежит квартира.
Мгновенная тишина. Свекровь больше не плачет. Вера замерла. Алексей переступает с ноги на ногу.
— Ну зачем такие сложности? — наконец выдал он. — Всё можно решить в кругу семьи. Мама же не претендует ни на что. Просто хочет, чтобы мы всё понимали про свои корни.
— Корни? — я усмехнулась. — За три месяца — три разных «дедушки» и три завещания. Все на мою квартиру.
Ирина Аркадьевна побледнела, но тут же собралась.
— Ликуся, я понимаю — тебе тяжело. Работа, дом… — она подошла и потянулась к моей руке. — Но я ведь ничего не требую. Просто хотела разобраться.
Я отдёрнула руку.
— Тогда разбирайтесь у себя. Не у меня.
— А где ей жить? — взвыла Вера. — У неё ведь однушка. А здесь — трёшка. Семья должна быть вместе!
— Семья? С каких пор квартира стала «вашей»? — я чувствовала, как во мне закипает.
Алексей встал между нами.
— Лика, ну зачем ты так? Конечно, твоя. Но мы же вместе. И мама, и Вера — временно. Пока не найдут, где жить.
— Полгода — не временно. За это время они не сделали ни шага. Зато внимательно изучили мои документы.
— Да не мешаем мы тебе! — вмешалась Ирина Аркадьевна. — Я готовлю, убираю. Вера помогает.
Я окинула взглядом гостиную: грязная посуда, шелуха от чипсов, гора одежды в углу. Помощницы.
— Очень видно, — усмехнулась я.
Алексей заметил мой взгляд, начал убирать со стола.
— Вера ищет работу. А маме тяжело одной.
— А почему она живёт у нас, а не у себя?
Свекровь замялась:
— Сдаю квартиру. Пенсия маленькая.
— То есть получаете доход, а живёте у нас бесплатно. И при этом претендуете на жильё.
— Лика! — вспыхнул Алексей. — Как ты можешь так говорить!
— А как иначе говорить с теми, кто приносит фальшивки, чтобы отнять моё?
Ирина Аркадьевна всплеснула руками:
— Алёшенька, слышишь? Меня обвиняют в мошенничестве!
— Мама, тише, — он обнял её. — Лика просто взвинчена.
— Я взвинчена, потому что живу в доме с людьми, которые считают его своим! Которые рвутся в мои шкафы и лепят липовые бумаги!
— Всё, хватит! — рявкнул Алексей. — Ты перегибаешь! Это моя семья!
— А это мой дом. И больше я вас здесь не потерплю.
Я развернулась и ушла в спальню. Набрала подругу-юриста.
— Наташ, привет. Если кто-то живёт полгода без договора в квартире — может претендовать?
— Нет. Конечно, нет, — ответила Наташа. — А что случилось?
— Потом расскажу. Спасибо.
Я отключилась. Всё стало ясно: их цель была одна — моя квартира. И подделки — лишь часть плана.
Вошёл Алексей.
— Лика, поговорим?
— Говори.
— Мама… она не со зла. Просто боится остаться одна.
— Она подделала документы.
— Может, путает. Стареет. Не делай из неё врага.
— Она и Вера жили у нас полгода. Без платы. Без благодарности. А теперь — с завещаниями.
— Может, стоит поговорить?
— Давайте. Все вместе.
Мы вышли в гостиную.
— Ирина Аркадьевна, Вера. Всё просто. Эта квартира — моя. Документы есть. Никаких дедушек.
— Лика, ну…
— Алексей здесь прописан как член семьи. Не собственник. Просто жильцом.
— Вот ты какая, — фыркнула Вера. — Принципиальная.
— Принцип — уважение. А у вас — сплошной обман.
— Да кто что отнимает?! — вскричала свекровь. — Мы просто пожить!
— Полгода — это не «пожить». Это попытка закрепиться.
Алексей побледнел.
— Ты преувеличиваешь.
— Я защищаю своё. Свою память. Свою территорию.
— Когда нам съезжать? — резко спросила Ирина Аркадьевна.
— Завтра.
— Завтра?! — Алексей был в шоке.
— Да. Завтра. Иначе — суд.
Ирина Аркадьевна схватилась за сердце. Вера — в крик. Алексей — молчит.
— Лика, если ты их выгонишь — я уйду с ними.
— Это твой выбор.
Он замер. Ждал реакции. Угрозы. Уговоров. Но я промолчала.
— То есть всё — конец?
— Всё. Выбор сделан.
Он ушёл. За ним — мать и сестра. Вскоре за дверью повисла тишина.
Я осталась одна. В собственном доме.
На следующий день они собирались долго. Плакали. Швыряли вещи. Алексей молча собрался.
На прощание Ирина Аркадьевна попыталась:
— Лика, может, договоримся?
— Нет.
Вера прошипела:
— Мы это запомним.
— И я, — ответила я.
Вечером позвонила Наташа.
— Как ты?
— Свободна. Наконец.
Я сидела в кресле, снова своём. И впервые за полгода чувствовала себя дома. По-настоящему.