Десять лет — срок, который для многих пар незаметно превращается из бурного чувства в привычный быт. Для Алины и Глеба эти годы сложились в цепочку дней, где утренний чай сменялся вечерними разговорами, а редкие ссоры — примирениями. Они обитали в небольшой, но тёплой квартире, приобретённой вскоре после свадьбы. Денег хватало лишь на самое необходимое: каждый рубль подсчитывался, каждая покупка обсуждалась.
Алина всё чаще ловила себя на мыслях о будущем — о детях, которых так и не появилось, о времени, которое неумолимо ускользает.
«Надо решаться. Потом может оказаться поздно», — убеждала она себя, глядя в окно на детскую площадку, где мамы гуляли со своими малышами.
Глеб, казалось, жил в другом ритме: его занимали текущие дела, а не далёкие планы. Он возвращался с работы, ужинал, включал новости и всё чаще засыпал, едва касаясь подушки.
Но и в этой спокойной жизни произошли неожиданные перемены: после оглашения завещания родственницы Алине, её отцу и двоюродной сестре Марине досталась доля в квартире. Родители, узнав об этом, сразу предложили выкупить оставшуюся часть у племянницы — той срочно понадобились деньги.
— Мне Марина звонила, ей жильё не нужно, — сказал отец. — Нужно что-то предпринимать.
— Что предпринимать? У нас с Глебом пусто в кошельках. Ипотеку за студию выплачиваем до сих пор… Можно продать наследственную квартиру и положить деньги в банк под проценты.
— А можно выкупить долю.
— На какие средства? — Алина приподняла брови.
— Алин, мы можем дать вам сумму сейчас. А вы с Глебом будете возвращать постепенно, без банковских процентов. Это же ваше будущее… Дети появятся — захочется простора… — вмешалась мама.
Алина взглянула на мужа. Он помолчал, обдумывая предложение тёщи, прежде чем ответить.
— Мысль хорошая, — наконец сказал он. — Это действительно выход. Мы справимся, правда, Алиночка?
Квартиру переоформили. В семье верили — это не просто сделка, а шаг к чему-то большему: к устойчивости, к просторной жизни, к детям, появление которых они так долго откладывали.
Однако судьба подготовила испытание: спустя несколько месяцев Алина осталась без работы. Она проводила дни за ноутбуком, просматривая вакансии, переписываясь с рекрутерами, иногда посещая собеседования, которые не приносили результата. Глеб взял дополнительную подработку и стал возвращаться домой всё позже — уставший, раздражённый.
— Алин, — произнёс он однажды вечером, — так дальше существовать невозможно.
— Что ты хочешь сказать? Я стараюсь! Просто сейчас тяжело найти место!
— Я подумал… Эта наследственная квартира… Почему она простаивает? Давай сдадим её. Пусть хотя бы она приносит доход, раз уж мы пока не можем позволить себе большего.
Алина покачала головой. Идея казалась разумной, но внутри что-то сопротивлялось. Ей совсем не хотелось впускать чужих людей в жильё, где они собирались жить сами.
— Может, мы туда переедем?
— Послушай, за студию много не выручишь. А мне до работы отсюда ближе. И коммуналка там будет выше!
— А если что-то пойдёт не так? — осторожно спросила она. — Мы же не знаем, кто там поселится, как будут обращаться с квартирой…
— Именно! Там и так ремонта почти нет. Сантехнику менять надо, стены местами обшарпались. Я тебя знаю — ты захочешь всё переделывать, а это огромные расходы!
— Можно постепенно… Но чужие люди…
— Мы будем контролировать, — перебил её Глеб. — Ничего страшного. Это просто способ немного облегчить жизнь. Ты же сама говорила, что надо думать о будущем.
— Ладно… Дай мне немного времени всё обдумать, — кивнула она, хотя сомнения не уходили. Но Глеб уже улыбался, словно решение было принято окончательно.
Через пару недель они разместили объявление, и начались просмотры. Алина часто ездила, показывала квартиру, старалась быть приветливой, объясняла условия. Но Глебу не нравился никто из потенциальных жильцов.
— Студенты? — скривился он, когда Алина вернулась после встречи с парой молодых людей. — Ты серьёзно? Они будут шуметь ночами, всё разнесут. Ты представляешь, что станет с квартирой через месяц?
— Это просто студенты, Глеб… Они учатся, работают…
— Ничего страшного? — перебил он, повышая голос. — Ты видела, как они живут? Это хаос. Мы не можем рисковать.
Следующие кандидаты — семейная пара с ребёнком — тоже не прошли «проверку».
— Дети, — Глеб покачал головой. — Ты представляешь, что они сделают с квартирой? Всё изрисуют, мебель испортят.
— Но они выглядят порядочными…
— Ты не знаешь, что происходит за закрытыми дверьми. Дети — это всегда риск.
Когда речь зашла о мигрантах, Глеб даже не стал слушать.
— Ты серьёзно? Мы их потом не выселим. Это не вариант.
Одинокая женщина тоже вызвала подозрения.
— Откуда у неё деньги? Ты спросила, где она работает? Может, она платить не будет.
Каждый раз он находил причину, говорил раздражённо, иногда даже с насмешкой над доверчивостью Алины. Она уставала от бесконечных поездок и морального давления. Ей казалось, что она делает всё неправильно.
— Тогда, может, ты сам найдёшь жильцов? — спросила она.
— Мне некогда. Но если ты не справляешься… Тогда я решу этот вопрос сам, — фыркнул муж.
Однажды Глеб вернулся домой с хитрой улыбкой, которая сразу насторожила Алину. Он повесил куртку, что-то напевая себе под нос, потом принял душ. И только когда жена сама спросила, какие новости, он заговорил.
— Я нашёл жильца, — сказал он. — Всё идеально. Ты даже не представляешь, насколько это подходящий вариант.
— Кого ты нашёл? — осторожно спросила Алина.
— Женщина спокойная, с доходом, без детей, без животных, тихая. Работает в крупной компании. Живёт одна, потому что муж — вахтовик. Ей нужно жильё недалеко от работы. Никаких сюрпризов.
— И почему ты так уверен?
— Коллега порекомендовал. Он её знает лично, — пожал плечами Глеб.
— Ну… если так, тогда ладно.
Алина почувствовала, как напряжение последних недель понемногу отпускает. Она доверяла мужу полностью.
— Завтра я отвезу ключи, — добавил он.
— Хорошо. Если ты уверен, значит, я согласна.
Через некоторое время Алина наконец нашла работу. Она погрузилась в новый коллектив, старалась освоиться, подружиться с коллегами и совсем перестала заниматься вопросами квартиры, передав всё мужу.
Было решено, что деньги с аренды Глеб будет отдавать её родителям — ведь именно они помогли с выкупом доли. Поэтому Алина даже не отслеживала оплату.
Главное — жильцы были тихими, соседи не жаловались, коммунальные платежи поступали вовремя.
Единственное, что тревожило Алину — график мужа. Он всё чаще задерживался допоздна и стал регулярно уезжать в командировки.
Так продолжалось, пока однажды не позвонила мать.
— Алин, у вас всё нормально?
— Да, конечно… А почему ты спрашиваешь?
— Может, вам с деньгами помочь?
— Не надо, мам. Я же теперь работаю.
— Да?.. Ну ладно…
Разговор закончился, но Алина так и не поняла, почему мать спросила это таким странным тоном.
Возможно, она бы и дальше жила в неведении, если бы на воскресном ужине у родителей не зашла речь о деревенском доме и о том, как тяжело его содержать.
— Мы уже не молодые, не справляемся, — сказала мама.
— Мы поможем, не волнуйся, — уверенно ответила Алина и посмотрела на мужа. — Правда, Глеб?
— Что случилось? — спросил он, не поднимая глаз.
— Да снег — ерунда. Холод в доме ужасный. Котёл сломался, ни воды, ни тепла.
— Ого… — Алина понимала, что ремонт влетит в копеечку. У отца на работе были трудности, мама рано ушла на пенсию, лишних денег не водилось. — Надо мастера найти. Мы что-нибудь придумаем.
— Мастера мы нашли, — вздохнул отец. — Денег надо.
— Значит, найдём! — Алина снова посмотрела на мужа.
Отец помолчал, потом произнёс:
— Я бы не спрашивал, даже стыдно… Но вы же квартиру сдаёте. Мы рассчитывали на эти деньги. А тут как раз есть куда — починить котёл.
Алина покраснела. Она толкнула мужа локтем, ожидая объяснений. Но Глеб лишь поёрзал на стуле, избегая её взгляда.
— Там… проблемы с арендатором, — пробормотал он. — Кризис. Задержки. Муж от неё ушёл, она не работает… Сейчас сложно.
Отец тяжело вздохнул, но промолчал. В комнате повисла тишина.
Дома Алина впервые задала прямой вопрос:
— Глеб, как это — она не платит? Она живёт бесплатно? Ты же говорил, что всё идеально…
Он пожал плечами, будто разговор был пустяком.
— Попросила отсрочку, — ответил он, глядя куда-то в сторону. — Мы же люди. Нельзя быть такими чёрствыми.
— Когда она обещала рассчитаться?
— Я поговорю с ней. Не переживай.
На следующий день мать позвонила снова.
— Дочь… ты вообще знаешь, кто живёт в квартире? — тревожно спросила она.
— Нет… — выдавила Алина.
— А давно она не платит?
— Я… я не знаю. Я думала, Глеб вам переводит…
— Ни копейки не было с момента сдачи, — огорошила мать.
У Алины похолодели руки.
— Тогда надо ехать туда самим. Разбираться.
Алина поехала вместе с отцом. Они поднялись на этаж, подошли к двери. Она не открывалась — замки сменили.
После долгих звонков им наконец открыли. На пороге стояла женщина лет тридцати — в симпатичном халате. Её взгляд скользнул по Алине и её отцу.
— Вы кто?
— Мы хозяева, — тихо сказала Алина. — Эта квартира принадлежит мне.
Женщина холодно усмехнулась.
— Хозяин квартиры — мой Глебушка. И если вы не уйдёте, я вызову полицию!
И захлопнула дверь.
Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она едва не упала, но отец успел её поддержать.
— Это ошибка… — шептала она.
Отец молчал. Хмурый и задумчивый, он сидел в машине, уже понимая правду.