В начале девяностых учился я в одном московском вузе, жил в общаге. И вот появился у нас американец с маленьким ребенком, лет 4-5, чего-то преподавать приехал.
Говорил, что у него русские корни, в Америке ему скучно, а Россия сейчас — это страна больших возможностей. По-русски говорил довольно сносно, хотя и с очень большим акцентом. Ребенок поначалу был как сын полка, бегал по всей общаге, свободно заходил во все комнаты, везде ему были рады, но потом студенты научили его матерным словам, причем не русским, а английским, и папа больше его без присмотра не отпускал.
Теперь собственно история. Ребенка-то научили материться, а папу — пить. И вот во время одной пьянки нашего американца понесло. Заявлял, что, дескать, наша нация — самая лучшая на свете, у нас выдающаяся история, у нас самая богатая культура, самые умные люди, самая красивая природа и так далее, а все остальные нам и в подметки не годятся…
Тут студенты насупились, глаза кровью налились, и так угрожающе у него спрашивают: — Кому это — нам?! А американец вдруг так вполне искренне и отвечает: — Как кому? Русским, конечно.
