— Анна, пожалуйста, запишись наконец к специалисту. Ты себя совершенно не жалеешь, загоняешь до предела!
— Обязательно схожу… — отмахивалась она, стараясь сохранить бодрый тон. — Вот закончу отчёт за квартал и сразу пойду.
Однако время шло, а визит так и не состоялся. Первый серьёзный приступ случился прямо на рабочем месте. Анна стояла возле стола, разбирая документы и объясняя что-то коллеге, когда внезапно лицо её побледнело, а в глазах потемнело. Коллега встревоженно спросила:
— Тебе нехорошо?
Анна попыталась ответить, но мир вокруг закружился, она лишь успела схватиться за край стола и медленно осела на пол. Очнулась уже в палате больницы. Рядом сидел Виктор, его лицо было серым от тревоги и усталости.
— Ты всех нас очень сильно напугала… — прошептал он, сжимая её ладонь.
Анна слабо улыбнулась в ответ:
— Извини меня. Наверное, просто сильно переработала.
Но результаты обследований развеяли все иллюзии. После разговора врача с Виктором тот вернулся к жене без сил притворяться спокойным. Глаза его были красными от сдерживаемых слёз.
— Что они сказали? — тихо спросила Анна, когда муж сел рядом.
Он взял её руку, и голос его дрогнул:
— Это серьёзное заболевание крови, любимая… лейкоз.
Анна закрыла глаза, в палате будто всё стихло. Мир сузился до биения собственного сердца. Она не могла поверить, что такая беда пришла именно к ней, к обычной женщине, которая всегда старалась держать всё под контролем.
В тот же вечер Виктор позвонил матери Анны, чтобы лично рассказать о диагнозе и не нагружать дочь дополнительным эмоциональным напряжением. Однако даже ему было тяжело сдерживать эмоции во время разговора.
— Я совсем растерялся… — признавался он Тамарe Васильевне. — Нужно работать, чтобы покрывать расходы на лечение, присматривать за детьми, вести дом. Один я могу не справиться.
Тамара Васильевна приехала уже на следующий день. Увидев дочь в больничной койке, она разрыдалась и крепко обняла её.
— Доченька моя дорогая… За что тебе такое испытание?
— Мама, пожалуйста, не плачь… — умоляла Анна. — Мне сейчас важна твоя поддержка, а не слёзы.
В первые дни мать почти не отходила от кровати Анны, стараясь ухаживать за ней каждую минуту. Но вскоре Анна почувствовала, что такая гиперопека начинает её утомлять. Она ещё могла самостоятельно встать, налить воды, приготовить лёгкую еду. Ей нужна была помощь в другом — с детьми, с домашними делами.
— Мама, послушай меня внимательно. Мне очень нужна твоя поддержка, но не вокруг меня. Помоги Виктору с ребятами — им страшно, они чувствуют напряжение, но у них школа, уроки, своя жизнь. Присматривай за ними, пожалуйста. А я буду сосредоточена на лечении и постараюсь справляться сама.
— А как же ты? Кто будет за тобой ухаживать? — беспокоилась мать.
— Я справлюсь. Главное — дети и дом, — твёрдо ответила Анна.
***
Виктор почти полностью лишился сна. Днём — основная работа, вечером — дополнительная подработка, а на отдых оставалось всего несколько часов. Иногда он засыпал прямо за кухонным столом, уронив голову на руки. Дети тоже остро чувствовали перемены в семье. Старшая дочь часто подходила к отцу и спрашивала с тревогой в голосе:
— Папа, мама ведь обязательно поправится, правда?
Виктор гладил её по волосам и повторял как мантру:
— Конечно, солнышко. Ей просто нужно пройти курс лечения.
Он старался оставаться опорой для всей семьи, но внутри него поселился глубокий, почти первобытный страх потери. Анна, видя его осунувшееся лицо, беспокоилась:
— Ты сегодня нормально поел? Выглядишь совсем измотанным.
— Да, всё в порядке, не переживай за меня, — отвечал он, хотя часто это была неправда.
Состояние Анны постепенно ухудшалось. Слабость накатывала волнами, после сеансов химиотерапии восстановление занимало всё больше времени. Врачи рекомендовали стационарное лечение. Именно тогда начались странные разговоры.
Мать приходила почти ежедневно. Она садилась рядом и начинала говорить тихим, жалобным тоном:
— Аннушка, я не хотела тебе этого говорить, но больше не могу молчать.
— Что произошло, мама?
— Сергей дома почти не бывает. Дети предоставлены сами себе, я, конечно, помогаю, но он же отец…
Анна сначала не понимала, куда клонит мать.
— Он работает на двух работах, ему очень тяжело.
— Работает? — мать горько усмехнулась. — Удобная отговорка. Приходит раздражённый, грубо разговаривает с детьми. Мне вчера так нагрубил, что давление подскочило.
— Сергей не такой человек…
— Ты его сейчас просто не видишь! — настаивала Тамара Васильевна. — При тебе он один, а когда тебя нет — совсем другой.
Анна старалась не принимать эти слова близко к сердцу. Она хорошо знала своего мужа, видела, как сильно он переживает. Поэтому пропускала обвинения мимо ушей.
Но мать не сдавалась. Её замечания становились всё острее и жёстче. К третьей неделе пребывания Анны в больнице разговоры достигли нового уровня.
— Анна, только не нервничай… — начала мать, крепко сжимая руку дочери. — Но мне кажется, у Сергея появилась другая женщина.
Анна медленно повернула голову:
— Что ты говоришь?
— Я не утверждаю наверняка… — поправилась Тамара. — Но он странно себя ведёт. Телефон всегда прячет, куда-то уходит. Говорит — на работу, а кто знает?
— У него две работы, мама. Он зарабатывает на моё лечение. Зачем ты так говоришь?
— Вчера от него пахло женскими духами! И я слышала, как он с кем-то нежно разговаривал по телефону. Это была точно не ты.
Анна закрыла глаза, желая, чтобы поток слов прекратился. Ей хотелось позвонить мужу, услышать его голос. Но мать продолжала, гладя её по руке:
— Доченька, я не враг тебе. Я вижу, как ты страдаешь здесь, а он там наслаждается жизнью…
— Я не верю… Сергей не способен на такое, — прошептала Анна.
— Аннушка, послушай! Ты болеешь, ты так слаба, надо оформить завещание. Мужчины — они простые создания. Им нужно свежее внимание, понимаешь?
Анна отвернулась к окну, сосредоточившись на звуках дождя за стеклом. Сил спорить не было.
На следующий день мать пришла с новой идеей. Она достала из сумки бумаги.
— Я подумала: нужно оформить доверенность на меня.
— Какую доверенность? — удивилась Анна.
— Чтобы я могла решать вопросы по детям, квартире, счетам. Сергей — ненадёжный. Нельзя оставлять всё только в его руках.
Анна смотрела на мать в замешательстве.
— И завещание тоже нужно подготовить… — добавила Тамара тише.
По щекам Анны покатились слёзы. Она поняла, что родная мать уже мысленно хоронит её.
— Мама… Что ты такое говоришь?
— Это ради детей! — строго ответила Тамара. — Ты должна подумать о будущем. Я не желаю вам ничего плохого!
— Я ещё жива… — всхлипнула Анна.
— Конечно, жива. И будешь жить долго. Но документы нужно привести в порядок, на всякий случай.
Тамара поняла, что зашла слишком далеко. Дочь выглядела совсем бледной.
— Хорошо, не сегодня. Я привезу нотариуса завтра утром, он всё объяснит спокойно.
Когда мать ушла, Анна долго лежала неподвижно, глядя в потолок. Потом дрожащими пальцами взяла телефон. Там было несколько пропущенных звонков от Виктора. Она смотрела на его имя и не могла заставить себя набрать номер.
***
Поздно вечером Анне резко стало хуже: давление упало, дыхание стало тяжёлым. Медперсонал быстро отреагировал. Кто-то позвонил Виктору, и он примчался в больницу почти мгновенно. Пока врачи стабилизировали состояние, он нервно ходил по коридору. Ему разрешили короткий визит. Анна пришла в себя ближе к ночи и, увидев мужа, заплакала.
— Сергей…
— Что с тобой? Больно? Позвать врача?
Она покачала головой и прижалась щекой к его руке.
— Что происходит, милая? Почему ты плачешь?
Анна рассказала обо всех разговорах с матерью за последние дни. Виктор побледнел. Сначала он не мог вымолвить ни слова, только смотрел на ослабевшую жену.
— Аннушка… Как она могла такое выдумать? — выдохнул он наконец.
— Она приходила каждый день и добавляла новые подробности.
— Я работаю днём и ночью, чтобы оплатить лечение. Ухожу на вторую смену, потому что боюсь остаться без средств. Приезжаю к тебе при первой возможности. Детей я не обижаю. Прошу, поверь мне!
— Прости… Я верю тебе. Но завтра мама приведёт нотариуса для доверенности. Что делать?
Виктор был в шоке. Он не мог поверить, что тёща способна на такую подлость в момент уязвимости дочери.
Утром он отпросился и приехал в палату заранее. Когда в комнату вошла Тамара Васильевна с нотариусом, её лицо изменилось.
— А ты здесь зачем? — резко спросила она.
— Навещаю свою жену, — спокойно ответил Виктор.
Анна приподнялась на подушках, голос её дрожал:
— Мама, повтори сейчас при нём всё, что рассказывала мне. Если это правда — я подпишу бумаги. Если врёшь…
Тамара подскочила ближе:
— Доченька, тебе нельзя волноваться…
— Правда это или нет?
Нотариус почувствовал напряжение и отошёл к двери.
— Я хотела как лучше… — начала мать. — Если с тобой что-то случится, всё достанется ему.
— Значит, ты всё выдумала? — разочарование отразилось на лице Анны.
— Я боялась за внуков… — опустила глаза Тамара.
Но ложь была очевидна всем в комнате. Анна всхлипнула:
— Уходи…
— Аннушка…
Мать потянулась обнять, но дочь отшатнулась. Виктор молча проводил женщину к выходу. После их ухода Анна потянулась к мужу, и он обнял её так крепко, как только мог.
Вечером Тамара ждала Виктора дома за ужином.
— Я не чудовище, но считаю, что лучше, если имуществом будет распоряжаться я. Если не против, останусь помогать, пока Анна не вернётся. Я люблю внуков…
Виктор не стал возражать. Ему было неприятно, но помощь в тот момент была нужна.
Через три недели анализы Анны начали улучшаться. Организм побеждал болезнь. В день выписки Виктор предложил тёще остаться.
— Нет, Сергей. Я поеду домой. Не думаю, что она хочет меня видеть. Закинь меня на вокзал по дороге.
Анна вернулась домой и категорически не хотела говорить о матери. Она полностью сосредоточилась на восстановлении, мечтая поскорее вернуться к нормальной жизни. Однажды Виктор осторожно спросил:
— Может, позвонишь маме?
Анна отрицательно покачала головой. Она не знала, сможет ли когда-нибудь простить. Мысль о том, что родная мать пыталась воспользоваться её слабостью ради выгоды, причиняла сильную боль. Как мать она не могла представить, что способна на подобное со своими детьми.
Примирение произошло лишь спустя многие годы, когда Тамара Васильевна сильно состарилась. Только тогда Анна нашла в себе силы отпустить обиды и восстановить отношения. Жизнь научила её, что даже в самые тёмные моменты настоящая любовь и поддержка могут победить предательство и страх. Семья вышла из испытания сильнее, а Анна научилась ценить каждый день, каждое мгновение рядом с близкими.