Бабуля одной моей знакомой решила выйти замуж. У ее семьи просто нет слов!

Последние лет 10 она, по закону постсоветского существования, откладывала деньги на похороны. Но все пошло иначе!

Красотке через полтора месяца 69. Последние лет 10 она, по закону постсоветского существования, откладывала деньги на похороны. Выделила в доме крохотную каморку и складывала в неё всё, что потребуется на собственные аривидерчи: деньги, ткань, дерматиновые туфли и блузы из хлопка в трёх цветах (непонятно какого оттенка будет гроб, образ должен соответствовать). Семья хихикала и немножко злилась: «Ну куда тебе, бабушка, умирать? Успокойся и живи уже в свое удовольствие». Старушка соглашалась, но уверено продолжала списывать себя со счетов. «На День рождения ничего не дарите. Мне уже ничего не нужно. У меня уже всё было».

И вот — среди бытовых проблем из консервирования клубничного варенья и сопоставления гробового дуба с гробовой сосной — с соседней черешни упал дед. Дед — Виктор Павлович. Приехал погостить к сестре — соседке нашей героини, — полез собирать ягоды и, оступившись, прилёг на бабушкин участок. Йод, флирт в свежепосаженой моркови, сходство на фоне вдовства, сближение на почве остеохондроза — слова за слово и «Виктор Павлик» переезжает к бабушке. Вместе с ним дом обогащается дополнительным котом, странным пыльным карбюратором и парой пиджаков с дырявыми лацканами. Все довольны. Бабушка цветёт, бурьян вырван, семья радуется закрытию погребальной темы, «Виктор Павлик» сближен с роднёй. Все чики-пики.

И тут бабушка оглашает, что выходит замуж. «Все смешалось в доме Облонских». Все молчали. Кроме сына бабули — отца моей знакомой:

— Какого фига, ма?! Замуж?! В твоём возрасте?

— А что?

— Тебе 69! Ты хотела кончаться на днях!

— Передумала.

— Ладно… Но… За «Виктора Павлика»?! За него?

— Он Виктор Павлович.

— А папа? Про папу ты подумала?

— Он давно помер.

— А уважение?! Уважение, мама! Хотя бы, из уважения к нему…

— Тоже помереть?

И вот, на глазах у о*уевших родственничков, два пенса, удивительным образом разогнувшись в спине, готовятся к торжеству. Забронировали столик к кафешке. Планируют меню и музыку. Просят сделать меньше жареного, но колбасы нарезать с горкой. Курицу и пироги договорились принести сами. Твёрдое натереть, дорогое заменить, алкогольное разбавить. Гостей сколько? Двадцать. Фата? Та вы, что, какая фата, в моём-то возрасте. Тамада? Берём. Торт? Два! Два торта! Деньги откуда на такие танцы? Так на похороны же копили!

Дата намечена на сентябрь. Сразу после картошки.

Знакомая говорит, что ба просто светится. Впервые в ней столько жажды к жизни. Столько наслаждения от простых вещей: новостей про Путина, воздуха, абрикос и куриного помёта. Она даже шутить стала. Говорит, если таки не доживет до мероприятия, то хоронить её в свадебном платье не нужно: «Стыдно перед людьми, но невеста уже не девственница. Хи-хи». То ещё «хи-хи».

— Что тебе на свадьбу подарить, ба? — спросила её знакомая.

— Да ничего не дари.

— Тебе уже ничего не нужно?

— У меня уже всё есть.

И улыбается ей золотыми зубами.

Невеста.

©Евгения Плихина

Сторифокс
×