— Мам, стой! — Ира сбилась с шага, зацепилась сумкой за перила и едва не оступилась на лестнице. Валерия подхватила её за локоть и поправила капюшон. — Осторожнее. Пятый этаж — не шутки, особенно с этой бутылищей.
Пакет в правой руке резал пальцы. В левой — Ирина ладошка и ключи. Лифт опять не работал, дыхание сбивалось. Ещё чуть-чуть — и дома.
Валерия попыталась вставить ключ в замок, но он упирался, словно что-то мешало. Цокнула языком, нахмурилась, дёрнула ручку — дверь неожиданно приоткрылась. Ира первой просунула голову:
— Мам, а там кто-то?..
В квартире стоял запах затхлого воздуха, перебитого дешёвым освежителем. Валерия переступила порог, поставила пакет на пол. Из глубины доносился тихий шорох. В кладовке, стоя на коленях, рылась в коробках Галина Семёновна. Шлёпанцы болтались на пятках, волосы стянуты в тугой пучок. Вокруг — старый коврик и груда вытянутых вещей.
— А вы что здесь?.. — Валерия подбирала слова. — Мы же на смене были…
— Зашла. Хотела кое-что своё забрать. И что за беспорядок у вас? Всё перекопано! — Галина даже не взглянула. Достала банку, фыркнула. — Кто вообще ставит сгущёнку рядом с инструментами?
— Хоть бы предупредили, — тихо сказала Валерия, снимая с Иры куртку. — Мы не знали, что вы придёте.
— Предупреждать? — Галина поднялась, упершись рукой в колено. Лицо напряжённое, губы тонкие. — Это моя квартира, Валя. Я кого хочу, того и ставлю в известность.
Ира прошмыгнула мимо, не глядя на бабушку. Валерия пошла за ней. Пакет остался в прихожей, возле ботинок.
Вечером в кухне капал кран. Николай что-то подкручивал, бормотал под нос. Валерия поставила кастрюлю, зажгла плиту. В шкафчике скрипнула дверца.
— Машинка опять бельё сырое оставила, — устало сказала она. — Я всё руками отжимаю, спина отваливается. Может, уже возьмём новую?
Он не обернулся. Лишь коротко сказал:
— Сейчас не время.
— А когда время? — Она закинула в кипяток пельмени. — У нас телевизор уже год как моргает…
— Маме мебель нужна, — выдохнул он, вставая. — Шкаф рухнул.
Валерия замерла. Потом медленно обернулась:
— А мы как? Мы — не семья? У нас всё целое?
Он пожал плечами:
— Она одна живёт. Нам проще…
Пельмени закипели. Капли падали в чашку под краном. Валерия выключила плиту и ушла.
На следующий день — в магазине, на работе. Тишина, лишь редкие шаги по залу. Валерия за прилавком, Ира в подсобке сидит на коробке и рисует. Язык высунут от сосредоточенности, руки в фломастерах.
— Почему ты сегодня не в саду? — спросила напарница Валерии, Татьяна, невысокая, круглолицая, всегда с нахмуренными бровями.
— Не взяли, — Валерия отложила стопку ценников. — Насморк опять.
Татьяна кивнула:
— И что, совсем никак? Всё прямо плохо?
Валерия провела ладонями по вискам:
— Галина Семёновна приходила. В кладовке рылась. Опять всем недовольна.
— Она ещё и с цветами воюет? — криво усмехнулась Татьяна.
— Прикинь, вспомнила, что пять лет назад хотела забрать фиалки с балкона. Сказала, что они у нас «временно постоят». А теперь засохли — и, разумеется, я виновата.
Татьяна засмеялась, но без радости:
— И как ты всё это терпишь, Валя?
— Не знаю. Иногда кажется — просто по привычке.
Поздно вечером хлопнула дверь. Николай вошёл с коробкой.
— Что это?
— Ноутбук. Маме. У неё клавиатура умерла, а в соцсети выйти хочет.
Валерия промолчала пару секунд. На тумбочке рядом лежал старый планшет, весь в мелких трещинах — на нём Ира смотрела мультики, когда он ещё включался.
— А нам? Мы планшет используем как телевизор, он уже через раз включается…
— Потом купим. Мама давно просила, мы с братом скинулись, — отрезал он и прошёл в комнату.
Валерия осталась одна. Села на край кровати, глядя в стену. В голове гудело.
Утром она отжимала Иринину кофточку над ванной. Стиралка окончательно сдалась. Рядом таз с мыльной водой, на краю — крошечные носочки.
Ира вертелась в коридоре.
— Мам, у Пети из группы кроссовки светятся! Он нажимает — и они мигают!
Валерия натянуто улыбнулась:
— У тебя тоже будут. Обязательно.
В ванной пахло порошком, в коридоре на батарее грелись её старые кроссовки с оторванной подошвой.
Через пару дней ключ повернулся в замке. Без звонка, без стука. Галина Семёновна вошла, как к себе, распахнула дверь. Пройдя внутрь, бросила на ходу:
— Я к Вере зашла, в соседнем подъезде живёт. Думаю, и к вам загляну.
Потом дошла до окна, покосилась на подоконник:
— Почему фиалки не политы? Листья уже осыпались.
Валерия убирала крошки со стола, не поднимая головы:
— Вы же говорили, что заберёте их. Это ваши цветы.
— Не повышай голос, Валя. Я вам крышу над головой дала — живите прилично. Цветы полить не тяжело.
Валерия сжала губы:
— Мы платим за всё. За свет, воду, еду. Мы не сидим у вас на шее.
Галина сжала губы ещё сильнее:
— Будешь распоряжаться, когда своё появится.
В комнате повисла тишина. Лишь капала вода в кухне и тикали часы.
Ира стояла в дверях, прижимая к себе плюшевого медвежонка.
Ближе к вечеру, когда в комнате уже темнело, Валерия сидела на краю кровати и сортировала детские носки. Ира спала, свернувшись клубочком под одеялом. На столике тихо тикали часы с отстающей стрелкой.
Вдруг в тишине зазвонил телефон. На экране — длинный незнакомый номер. Валерия пару секунд колебалась, потом всё же ответила.
— Добрый вечер. Это банк «Север-Инвест», — ровный женский голос. — Скажите, вы супруга Николая Петровича?
— Да… — Валерия выпрямилась.
— Мы звоним по дополнительному номеру, указанному в кредитной анкете. Основной контакт сейчас недоступен. Подтвердите, вы в курсе заявки Николая Петровича?
— Заявки?.. — дыхание сбилось, она вышла в коридор.
— Да, по кредиту. Мы просто уточняем данные, чтобы подтвердить корректность информации.
— Я… поняла. Разберусь, — тихо ответила она и сбросила звонок. Руки дрожали.
Она сразу набрала мужа. Один гудок. Второй. Третий. Без ответа.
Поздно вечером скрипнул замок, дверь открылась. Николай вошёл спокойно, будто ничего не случилось. Валерия, кутаясь в плед на диване, поднялась:
— Ты кредит оформил?
Он молча прошёл на кухню, открыл холодильник.
— Я спрашиваю, ты брал кредит?
Николай обернулся, помедлив:
— Маме на зубы нужно было. Протез сломался. Брат уже дал часть. Я добавил.
— Мы за коммуналку в долг платим! Я хлеб беру в магазине «под запись»! А ты — на зубы?!
— Потише, Ира спит. Я разберусь.
— Разберёшься?! — Валерия шагнула ближе. — А мы кто? Мы твоя семья или приложение к твоей маме? Всё у нас разваливается, одежда рвётся, техника мёртвая. Ты хоть раз подумал, как нам?
— Хочешь, чтобы я её бросил? Это моя мать.
— А я?! А дочь?! — Валерия вцепилась пальцами в край стола. — Каждый раз ты выбираешь её, а не нас. Ты даже не сказал, что собираешься в долг влезть.
Он махнул рукой:
— Не нравится — уходи. Найдёшь себе другого, кто будет содержать.
Валерия посмотрела прямо в глаза:
— Думаешь, не уйду?
— Ты что, угрожаешь?
— Нет. Я говорю: я ухожу.
За её спиной раздался лёгкий шорох. В дверях стояла Ира в пижаме, с мишкой в руках. Валерия подошла, обняла её за плечи.
— Пойдём, солнце. Соберём вещи.
Через двадцать минут они уже стояли на остановке. У Иры — рюкзачок и медвежонок, у Валерии — две сумки и старая куртка.
— Мам, а куда мы?
— К тёте Ларисе. Помнишь, мы у неё были?
Ира кивнула.
Через полчаса Лариса встретила их у тротуара, помогла донести сумку.
— Валя… Что случилось?
— Я больше не могу, Ларис. Он кредит взял ради матери. А у нас еды почти нет.
Лариса кивнула:
— Пошли. У меня свободная комната. Всё наладится.
Прошла неделя. После смены Валерия вышла из магазина, перекинула сумку через плечо и пошла к школе. Ира теперь ходила в подготовительную группу при начальной — оставалась на продлёнке.
Вечером, на кухне у тёти, они пили чай. Ира уже спала. Лариса нарезала хлеб и вдруг спросила:
— Он звонил?
— Через день после того, как мы ушли. Сказал: остынь, вернись. А я… — Валерия помолчала. — Я не хочу. Там дышать тяжело.
— Главное — держись.
В следующее воскресенье раздался звонок в дверь. Валерия вытерла руки о фартук, открыла. На пороге стоял Николай — в одной руке пакет с продуктами, в другой — новый детский рюкзак с яркими нашивками. Лицо усталое, глаза бегают.
— Привет, Валя, — он отвёл взгляд. — Вот купил Ире рюкзак… Хотел поговорить.
— Здравствуй. Что тебе нужно?
Они вышли в подъезд. Николай опёрся о перила, закурил, но сразу затушил.
— Ну… Поругались. Бывает. Я не со зла.
Валерия молчала.
— Скучаю. Вернись?
— Я не хочу туда, где мы с Ирой — на последнем месте. Мы люди, а не фон для твоей мамы.
Он нахмурился:
— Не думал, что тебе настолько тяжело.
— Потому что не хотел знать.
— Я всё испортил в один момент?
— Нет. Ты делал это долго и методично. Мы рушились, а не ссорились.
Она открыла дверь и ушла, оставив его в подъезде.
Дни летели. Валерия всё реже ловила себя на том, что ждёт звонка. Привычка жить одной крепла.
Через неделю он появился снова — выбритый, в пиджаке, с запахом одеколона. Стоял в коридоре, мял в руках шапку.
— Валя, я всё понял. Хочу всё исправить. Вернись.
Она посмотрела прямо:
— Я уже подала в суд. Я хочу жить для себя и для Иры.
Николай опустил глаза, тяжело вздохнул и ушёл, медленно, будто потерял больше, чем рассчитывал.
На следующий день зазвонил телефон. На экране — «Галина Семёновна».
— Что ты устроила, Валя? Остановись. Не ломай ребёнку жизнь. Без отца она вырастет никем.
Валерия сжала губы:
— Ваш сын сделал свой выбор.
— Да кому ты нужна? Я вам квартиру дала, а ты только носом вертишь. Сына загнала, я за него переживаю!
— Вот и переживайте. Я не могу больше.
Она сбросила звонок.
Осень стояла мягкая, но уже прохладная. Валерию перевели в новый супермаркет, ближе к дому Ларисы. Директор — сухой, деловой мужчина — протянул ей ключи:
— С сегодняшнего дня вы старший продавец.
Она почувствовала, что руки не дрожат. «Справлюсь», — подумала.
Вечером, за чаем, Валерия сказала:
— Ларис, спасибо, но я подыщу нам с Ирой свою квартиру. Так правильно.
— Как знаешь. Но если что — оставайтесь.
Через неделю Валерия вернулась домой с пакетом и ключами от новой квартиры. Студия, недалеко от магазина. Белые стены, диван, ванна с нормальным напором воды, новая стиралка.
Ира, забравшись на диван, радостно закричала:
— Мам, тут мультики идут! И интернет быстрый!
Валерия рассмеялась — редко, но искренне:
— Будем жить, дочка. Без криков. Как люди.
Через пару дней они гуляли в парке с мороженым.
— Мам, а папа с нами теперь не будет? — спросила Ира.
Валерия погладила её по волосам:
— Он будет навещать. Но жить — нет. Мы с тобой выбрали себя.
Ира кивнула и сказала:
— Хорошо, что теперь тихо.
Валерия сжала её ладонь и подумала: «Да. Теперь тихо. И правильно».