— Ну вот я и приехал! — с довольной ухмылкой заявил бывший, который когда-то оставил меня одну с двумя детьми.
И сразу, без вступлений, посыпались уколы:
— Марина, ты себя видела? Одна кожа да кости! И эти твои вечные растянутые штаны… Неужели ничего приличного не нашла? Столько лет прошло, а ты всё как подросток.
Олег стоял в дверях — постаревший, но всё такой же самоуверенный. Та же манера откидывать голову, будто оценивает чужое имущество.
Пиджак дорогой, часы сверкают — видно, всё у него в порядке. А я действительно в старых джинсах и майке сына с надписью «Наука — сила». Вчера клеила плинтус, не до нарядов.
— Олег, зачем ты пришёл? Ты ушёл, когда дети были ещё малышами.
— Да брось, дай зайти.
Он попытался протиснуться, но я осталась стоять в дверях. Не злилась — просто не хотела, чтобы прошлое снова переступало мой порог.
— Мариш, не будь упрямая, — улыбнулся он своей старой улыбкой, от которой раньше у меня дрожали колени, а теперь только тошнило. — Мы же не враги. Дети общие, квартира — тоже напополам. Надо поговорить, как будем делить.
Я чуть не рассмеялась. Когда-то он сбежал к молодой, а я осталась с кредитом, детьми и пустотой внутри. Помню, как сидела на кухне и считала — хватит ли зарплаты хотя бы на еду. Не хватало, конечно. Пришлось подрабатывать, пахать, лишь бы не упасть.
— Мам, это кто?
На пороге стоял мой сын Лёша — высокий, неуклюжий, с моими глазами и его скулами.
— Это… — я запнулась.
Что сказать? Это человек, который нас бросил? Или тот, кто теперь хочет забрать наш дом?
— Лёшка! — оживился Олег. — Сын, ты так вырос!
Лёша посмотрел на него спокойно, почти холодно:
— Здравствуйте, — сказал он и ушёл в комнату.
Не «папа», не «отец». Просто «здравствуйте».
— Ты настроила его против меня, — процедил Олег. — Как все разведёнки…
— Не ври, — ответила я. — Я детям только хорошее о тебе говорила.
Я устала стоять. Устала вообще.
— Уходи, Олег. Завтра мне на работу.
— Я вернусь, — сказал он. — Мы ещё посмотрим, кому достанется квартира.
Когда дверь за ним закрылась, я набрала подругу Иру — юриста.
— Всё плохо? — спросила она.
— Похоже на то.
— Собери документы, квитанции, чеки. Всё, что докажет, что ты тянула семью одна. И, Марина, ты хоть алименты получала?
Я промолчала.
— Не подавала? — выдохнула Ира. — Ну ты и доверчивая… Ладно, что-нибудь придумаем.
Придумывать действительно пришлось. Олег стал приходить постоянно. Звонил, караулил у подъезда. Даже соседка, тётя Зоя, рассказывала, как он её расспрашивал обо мне.
— Я ему сказала, что ты святая! — гордо заявила она. — А он ответил, что это его квартира и он имеет право знать, что в ней происходит!
Однажды он встретил мою дочь Вику во дворе. Она пришла домой бледная.
— Мам, а правда, что папа сказал, будто мы должны переехать?
— Что?!
— Он сказал, что суд решит, если ты не согласишься. Мам, куда мы поедем?
Я прижала её к себе.
— Никуда, милая. Это наш дом.
Но уверенности уже не было.
Через пару недель у подъезда я увидела Олега с его матерью и каким-то мужчиной.
— Вот и хозяйка! — радостно воскликнул он. — Это оценщик, мы решим вопрос с разделом.
— С каким разделом? — спросила я, ставя пакеты.
Его мать поджала губы:
— Олег имеет право на долю. Ему нужны деньги, он собирается жениться.
Жениться. Всё ясно.
Тут вышел Лёша.
— Мам, что происходит?
— Максим, внучек! — протянула руки бабка.
— Помню, — сухо ответил он.
Я взяла пакеты и сказала твёрдо:
— Расходимся. Никакой оценки не будет. Хочешь делить — приноси повестку.
Через неделю она и пришла.
Адвокат, к которому меня направила Ира, оказался строгим, уверенным.
— Дело сложное, но не безнадёжное, — сказал он. — Пусть он первый подаёт, это сыграет нам на руку.
Игра началась.
На суде в мою защиту выступили учительница Вики, соседи — даже те, кто раньше только кивал в лифте.
Но решающий момент был, когда слово взял Лёша:
— Мой отец ушёл, когда мне было пять. Он никогда не приходил, не помогал, не интересовался. А мама работала, чтобы мы жили. Эта квартира — её заслуга. Это наш дом.
В зале стояла тишина.
Решение суда — в мою пользу. Ему назначили небольшую компенсацию, но главное — мы остались дома.
Когда вышли из зала, Олег прошипел:
— Ты испортила мне жизнь!
— Нет, — ответила я. — Ты сам всё разрушил. А я просто выжила.
Я обняла детей и ушла. Мы больше не оборачивались.