В одной из многоэтажек большого жилого района разыгралась обычная на первый взгляд соседская ссора, которая позже раскрыла глубокие семейные тайны и человеческие слабости.
— Да продай же ты наконец эту квартиру! — настойчиво уговаривала пожилая соседка.
— Ни за что на свете! — резко ответила Елена Викторовна, выпрямившись во весь рост. — Не вмешивайся в чужие дела!
— Вот как?! Тогда больше никогда не проси у меня помощи! — обиженно воскликнула соседка по имени Марина и уже собиралась уходить, но Елена Викторовна внезапно схватила её за рукав лёгкой кофты, не давая сделать ни шагу.
— Мариночка, дорогая, прости меня, пожалуйста, — мгновенно сменила тон Елена Викторовна, заискивающе улыбаясь. — Характер у меня с годами стал вспыльчивый, раздражительный. Не обращай внимания на мои резкие слова. В сердцах иногда такое вырвется, чего и сама потом не рада.
Марина тяжело вздохнула, неодобрительно покачала головой и резким движением локтя освободила свою одежду из цепких пальцев соседки. Не сказав больше ни слова, она скрылась за дверью своей квартиры, оставив Елену Викторовну одну на площадке.
Пожилая женщина ещё несколько минут стояла неподвижно, бормоча что-то себе под нос, а затем глубоко вздохнула и медленно, тяжёлой походкой направилась к себе домой. В её движениях чувствовалась усталость, но в глазах мелькала привычная хитринка.
***
Спустя несколько дней Елена Викторовна снова окликнула соседку, увидев её возле подъезда:
— Марина! Мариночка!
— Что опять нужно? — сухо отозвалась та, обернувшись.
— Скажи, кто там поселился в квартире, где раньше жила Валентина? Ты не в курсе?
— Это не к Валентине кто-то въехал. Она свою квартиру продала. Теперь там живёт молодая семья: супруги и малыш.
— Надо же! Я целую неделю дома просидела и не заметила, как всё переменилось. А я смотрю — на балконе какая-то незнакомая девушка бельё развешивает…
Марина не стала слушать дальнейшую болтовню и просто прошла мимо, направляясь в магазин. Она давно уже старалась избегать долгих разговоров с Еленой Викторовной. Что-то в этой женщине вызывало у неё внутреннее отторжение. Соседка казалась Марине человеком с двойным дном — внешне приветливая, улыбающаяся, всегда готовая сказать вежливое слово, но в моменты раздражения из неё вырывались грубые фразы, а лицо мгновенно преображалось: губы сжимались в тонкую полоску, глаза становились холодными и колючими. Через секунду маска любезности возвращалась, но осадок оставался.
Именно поэтому Марина была почти уверена, что редкие визиты единственного сына к матери имели серьёзные причины. Не могло быть иначе.
***
Тридцать пять лет назад.
— Алёша, помой посуду и подмети пол! Что я за тобой убирать буду? Вырос уже большой, а матери совсем не помогаешь! — строго отчитывала пятнадцатилетнего сына Елена Викторовна.
— Я помогаю, когда могу, — обиженно ответил Алёша. Он сидел за столом, увлечённо собирая модель самолёта, старательно склеивая мелкие детали.
— Тогда почему ты до сих пор сидишь?! Быстро на кухню! — скомандовала мать, врываясь в комнату словно вихрь.
От неожиданного напора мальчик уронил только что собранную часть модели. Детали разлетелись по полу. Алёша грустно вздохнул, аккуратно собрал их и отложил в сторону, после чего неохотно пошёл на кухню под тяжёлым, сверлящим взглядом матери.
В раковине стояли всего одна тарелка и две чашки. Мальчик снова вздохнул, подумав, стоило ли устраивать такой скандал из-за такой мелочи.
Пока он мыл посуду, Елена Викторовна переоделась в красивое платье, взяла сумочку и вышла в коридор. Посмотрев на себя в большое зеркало, она удовлетворённо улыбнулась. Затем нанесла любимые духи, вдохнула сладкий аромат и улыбнулась ещё шире.
Алёша, закончив уборку, проходил мимо и сразу понял — мать снова собирается на свидание. После развода с отцом у неё часто менялись мужчины. Последний продержался три месяца, но исчез недавно. Однако Елена Викторовна не привыкла долго оставаться одна.
Развод родителей Алёши прошёл очень бурно. Мальчик до сих пор вздрагивал, вспоминая крики, звон разбивающейся посуды. Отец был уличён в неверности, и мать не простила. Она кричала так громко, что дрожали стёкла в окнах. Тринадцатилетний Алёша тогда сидел в углу своей комнаты, накрывшись подушкой, и молился, чтобы гнев матери не перекинулся на него. С ней такое случалось часто — она могла внезапно найти виноватого в своих проблемах.
После развода Алёша остался с матерью в просторной трёхкомнатной квартире, доставшейся ей по наследству. А небольшая двухкомнатная квартира, которую Елена Викторовна отсудила у бывшего мужа якобы «на нужды ребёнка», сдавалась и приносила стабильный доход.
Время было непростое — девяностые годы. Отец Алёши, раньше работавший обычным инженером, неожиданно занялся бизнесом. Как выяснилось позже, не совсем законным. Всё закончилось трагично. Он успел пожить ярко: путешествия, дорогие развлечения, но потом перешёл дорогу влиятельным людям и бесследно исчез. Тело так и не нашли.
Алёша учился в институте. «Новые папы» продолжали появляться и исчезать. Мать была привлекательной женщиной, и поклонники не переводились. Однажды Алёша, устав от постоянной смены людей в доме, предложил матери переехать в ту самую двухкомнатную квартиру, чтобы жить отдельно.
Елена Викторовна устроила настоящий скандал.
— Эту квартиру трогать нельзя! Она приносит хороший доход! — кричала она. — Я сдала её через агентство посуточно, и это настоящее золото! А ты предлагаешь отказаться от денег только потому, что тебе захотелось самостоятельности?! Я тебе надоела?!
— Мама, зачем ты так говоришь… — растерялся Алёша. — Эта квартира ведь должна была быть моей…
— Эгоист! — отрезала мать.
Алёша понял, что спорить бесполезно. Он окончил учёбу, нашёл работу и съехал на съёмное жильё. Позже женился на девушке по имени Наталья. У них родилась дочь Анечка. Жизнь налаживалась, хотя с матерью они общались редко.
Елена Викторовна продолжала жить легко, заводя новые знакомства. Но однажды на работе её подставили, сделав козлом отпущения. Её уволили и обязали выплатить огромную сумму. Долг она закрыла благодаря доходам от сдачи квартиры. Однако новую работу найти не смогла — в документах была неприятная запись. Пришлось остаться дома. Красота постепенно угасала, характер становился ещё тяжелее.
Тем временем беда пришла в семью Алёши. Тяжело заболела маленькая Анечка. Требовалась сложная операция за границей и донор. Донором стала Наталья. Шансы были хорошие, но нужны были очень большие деньги.
В отчаянии Алёша обратился к матери с просьбой продать двухкомнатную квартиру.
— Опять ты про эту квартиру?! — взвизгнула Елена Викторовна. — Она тебе покоя не даёт!
— Мама, речь о жизни твоей внучки…
— Я не могу её продать. На что я тогда буду жить? Это мой единственный доход. Ты думаешь только о дочери, а обо мне забыл? Меня никто не берёт на работу, всю жизнь мне испортили…
Мать разрыдалась. Алёша видел, что ничего не изменилось. Собственный комфорт для неё всегда был важнее всего. Она мастерски играла роль жертвы.
— Иди с Богом, сынок. Я только помолюсь за здоровье Анечки, — сказала она, вытирая слёзы.
Анечка не выжила. Наталья долго лечилась в больнице от нервного срыва. Алёша переживал глубоко.
Со временем жизнь наладилась. У них родился сын, который стал большой радостью. Алёша продвигался по карьере, семья купила жильё и машину.
Иногда он звонил матери. Сам не понимал зачем. Видимо, воспитание оставило глубокий след.
Однажды мать сообщила, что всё-таки продала квартиру по низкой цене. Квартира пришла в негодность после множества жильцов, ремонт был дорогим. Агентство предложило выкупить её. Елена Викторовна решила, что деньги лучше, чем проблемы.
— Зубы все выпали, сынок… — жаловалась она по телефону. — Лечила, удаляла, теперь вставлять нужно. Дорого всё…
— Понятно, — сухо ответил Алёша.
В душе снова поднялась боль. Внучке не помогла, а на свои нужды деньги нашлись.
Спустя годы мать позвонила, жалуясь на плохое здоровье и прося купить лекарства. Алёша приехал. Мать выглядела плохо — седая, в старом халате, с палочкой. Но в глазах всё та же хитрость. Он оставил продукты и лекарства в коридоре и сразу ушёл.
***
— Сынок мой совсем не звонит и не приезжает, — жаловалась Елена Викторовна молодой соседке Ирине, той самой, что когда-то развешивала бельё на балконе. — Одолжи немного денег, Бог тебе воздаст, я помолюсь за твою семью…
— Конечно, — кивнула Ирина и достала кошелёк.
Несмотря на скромную жизнь и ипотеку, молодым было жалко пожилую женщину. Она казалась такой милой и беспомощной.
Многие новые жильцы помогали Елене Викторовне — кто деньгами, кто продуктами. Все думали, что у неё крошечная пенсия.
Однажды Марина предупредила Ирину:
— Обходи эту женщину стороной. Не такая она бедная. Она могла бы разменять свою большую квартиру, но отказывается. Предыдущая хозяйница вашей квартиры предлагала ей выгодный вариант, но она закатила истерику. Говорила, что всю жизнь здесь прожила и здесь умрёт.
— Она упоминала сына, но он не помогает… — тихо сказала Ирина.
— На то есть причины. Не ангел она, — ответила Марина.
***
— Как же так… Никто не заметил, что женщина долго не выходит из дома? — спрашивал участковый, опрашивая соседей. Тело Елены Викторовны уже увезли.
— Она иногда неделями не появлялась, — пожала плечами Марина. — Характер у неё был тяжёлый. Новых людей могла обмануть, но мы-то её хорошо знали.
— Свет в окнах горел, думали, всё в порядке, — добавила другая соседка.
— Окна были закрыты, зима, запаха никто не почувствовал, — сказала третья.
***
Алёша не скорбел об утрате матери. Наоборот, почувствовал облегчение, словно тяжёлый груз упал с плеч.
— Желаю тебе встретиться там с Анечкой и посмотреть ей в глаза, — тихо сказал он у могилы.
Затем повернулся и пошёл прочь по аллее кладбища. На памятник он решил не тратиться.