Марина заметила её в самый конец ноября, когда за стеклом больницы тянулась та самая тусклая мгла, которая бывает только в позднюю осень. Снаружи сыпалась не то морось, не то снежная пыль — влажная смесь, от которой хотелось укрыться под пледом и не выходить до весны.
Марина завершала дежурство и по привычке заглянула в отделение, где оставляли отказных детей. Три кроватки, два младенца и одна девочка постарше. После неожиданной смерти матери ребёнка доставили сюда. Во время обследования у девочки обнаружили серьёзные проблемы с сердцем.
Марина поправила покрывало, и вдруг малышка крепко ухватила её за руку. Пальцы были тонкими и ледяными.
— Ты теперь моя мама? — прошептала она.
Марина осторожно освободилась.
— Я просто медсестра, солнышко. Засыпай.
Той ночью она лежала в темноте и всё размышляла, размышляла об этой девочке…
За тридцать лет работы в детской больнице Марина встречала многих таких детей и привыкла не привязываться. Или ей казалось, что привыкла.
Ей было пятьдесят четыре. Муж ушёл к другой, когда ей исполнилось сорок — просто собрал вещи однажды утром и сказал, что больше не выдерживает. Детей у них не было, и теперь она жила одна в небольшой квартире.
После смены Марина возвращалась домой и включала телевизор. Иногда набирала сестру в соседнем городе, но разговоры выходили короткими и натянутыми.
Девочку звали Алина. Марина начала навещать её каждый день и приносила то яблоко, то печенье, то что-нибудь ещё. Через неделю Алина уже улыбалась ей и ждала с нетерпением. А через две недели заведующая, знавшая о визитах, вызвала женщину к себе.
— У Алины объявилась родственница, — сообщила она, — бабушка по материнской линии. Через неделю она заберёт девочку.
Марина ощутила тревогу.
— А что это за бабушка?
Заведующая лишь развела руками.
Скоро бабушка появилась. В разговоре выяснилось, что раньше Валентина Сергеевна, женщина с усталым, измождённым лицом, внучкой совершенно не интересовалась.
— У неё сердце больное, — объясняла Марина, — по сути, нужна операция…
— А у меня деньги есть? — резко спросила бабушка, дохнув перегаром. — Операции ведь дорого стоят, да? И лекарства тоже деньги требуют…
Марина не успела ответить.
— Ну, посмотрим, — пробормотала Валентина, — оформлю пенсию по потере кормильца, разберусь с квартирой дочери, а дальше видно будет.
Марине бабушка сразу не понравилась. Она попыталась поговорить с заведующей, но та сказала:
— Нравится она вам или нет — это неважно. По закону близкие родственники имеют преимущество. Чтобы оспорить право, нужны доказательства, экспертизы… это недели, если не месяцы.
— Так что же делать? — спросила Марина.
Заведующая снова развела руками.
— Алину увезут через неделю.
Вечером Марина позвонила сестре и рассказала всё.
— М-м… — протянула Ирина. — И чего ты хочешь?
И Марина неожиданно сказала:
— Думаю… может, мне её взять?
— Ты в своём уме?! — вскрикнула Ирина. — Тебе скоро пенсия, денег нет, ребёнок больной… выбрось это из головы! Таких детей полно! Всех не спасёшь!
Марина положила трубку и долго сидела в темноте. Сестра была права. Таких детей много. Но… эта девочка держалась за неё так, будто Марина была единственным человеком, способным её защитить…
Она попросила заведующую выиграть время, и та после долгих просьб согласилась.
— Месяц, — сказала заведующая, — максимум.
Марина сразу поехала в областную больницу узнавать об операции. Новости были тяжёлыми: очередь на бесплатное лечение — год вперёд. Платное Марина бы не осилила.
— А если не делать операцию? — спросила она врача.
Доктор снял очки и посмотрел внимательно.
— Вы родственница?
— Нет… я сотрудник…
— Понятно… Без операции она проживёт ещё пять-шесть лет. А может, и меньше. Вы понимаете?
Марина понимала.
Марина продолжала приходить к Алине, читала ей книжки, учила рисовать. Девочка всегда встречала её объятиями. Медсёстры улыбались, но отводили взгляд — все знали, чем это закончится.
— Не привязывайся, — говорили Марине.
Но она уже привязалась…
В конце концов за Алиной приехала Валентина Сергеевна. С ней был угрюмый мужчина. Девочка не плакала — словно застыла.
Она посмотрела на Марину огромными глазами и тихо сказала:
— Тётя Марина… я не хочу…
Марина присела и взяла её за руки.
— Алиночка…
— Всё, хватит! — рявкнула бабушка. — Пошли!
Алина оглянулась ещё раз… и исчезла за дверью.
Марина просидела в ординаторской до вечера. Коллега принесла чай.
— Мариш, не переживай. Ты сделала всё, что могла.
Марина покачала головой. Она чувствовала — не сделала ничего.