— Ольга, ты что творишь?! — наконец прорезался голос Алексея. Он вскочил, опрокинув стул. — Зачем ты так поступила?!
— Оль, чего ты от меня добиваешься?! — его голос сорвался, скомкавшись в тревожный крик. — Это её деньги! Её, понимаешь?! Мы обязаны делать, как она решит! Может, тебе стоило зарабатывать достойно, чтобы не сидеть на шее у моей матери?!
Ольга вглядывалась в Алексея так, будто видела его впервые. Не мягкого, заботливого партнёра, а чужого, нервного мужчину с бегущим взглядом.
Один-единственный звонок от Ларисы Сергеевны — и всё, что они строили вместе годами, рухнуло. Причиной всему оказался тот злосчастный «подарок».
Ольга и Алексей давно вынашивали мечту о даче. Не о роскоши, а об уютном домике с деревянной верандой, увитой диким виноградом, с яблонями и качелями.
Ольга, веб-дизайнер, даже создала мини-проект: тут гамак, там — беседка. Осталось накопить немного, и цель была бы достигнута.
Однажды вечером Алексей сел рядом и, глядя в окно, где закат окрашивал небо, прошептал:
— Представляешь, если бы мы сейчас любовались этим закатом со своей веранды, а не из этой коробки?
— Лёш, ну подожди немного, — предложила Ольга, раскладывая эскизы. — Я скоро завершу крупный проект и получу премию. Купим дом без долгов и унижений.
— Ждать? Оль, зачем? — вспыхнул он и начал ходить по кухне.
— У меня суперидея! Давай попросим у мамы! Ей скучно, она почувствует себя нужной. Это сблизит нас всех. Мы же семья!
Ольга сжала губы. В представлении Ларисы Сергеевны «семья» была системой с ней во главе, где все остальные должны были подчиняться.
Властная, язвительная, она часто намекала, что её «мальчику» подобает жена получше. Любая «помощь» с её стороны всегда сопровождалась моральными счетами.
Но Алексей был так вдохновлён… И Ольга, скрипя сердцем, уступила.
В доме свекрови, где тяжёлые шторы глушили свет, она чувствовала себя гостьей. Со стены на неё строго смотрел подростковый портрет Алексея.
— Раз уж моему Лёшеньке так хочется… — вымолвила Лариса Сергеевна с напускной жалостью. Она смерила Ольгу взглядом и добавила: — Конечно, помогу. Твоя жена — дама амбициозная. А кто, кроме родной матери, подумает о тебе?
Она достала конверт с деньгами, будто вручала реликвию. Это не был подарок. Это был кредит без срока и с моральными процентами.
Через пару недель за ужином свекровь провозгласила:
— Дети, я приняла решение. Эти деньги — дар! Мы же семья, какие могут быть долги!
Алексей вспыхнул радостью и бросился обнимать мать.
А у Ольги внутри всё сжалось. Она знала: подарок от Ларисы Сергеевны — всегда ловушка.
И была права. Капкан захлопнулся быстро.
Сначала — незваные визиты.
— Проходила мимо — решила заглянуть! Кстати, Олечка, у тебя пыль на полке… трудновато тебе, да?
Потом — вмешательство в поиски дачи.
— Я инвестор! — заявляла она. — Должна видеть, на что идут мои средства!
Свекровь отвергала все варианты:
— Эти обои — жуть! Сад — бурьян! Лёш, ты хочешь по выходным горбатиться с лопатой?
— А тут стены, как в морге! И соседи — шумные! Нет, это не годится!
Каждый раз в глазах Алексея гас свет. А он всё молчал.
— Алексей, может, вернём ей деньги и подождём, как я просила? — не выдержала Ольга.
— Оль, да что ты начинаешь? Мама ведь хочет как лучше!
— Для себя! Ей нравится нас держать в кулаке!
— Ты опять раздуваешь! Мама помогла, а ты — неблагодарная!
Один из вечеров закончился звонком от Ларисы Сергеевны:
— Лёшенька, у меня лампочка в прихожей сгорела! Приезжай скорее, а то ногу сломаю…
Алексей, только улёгшись, снова поднялся.
— Серьёзно? У неё же всё освещено!
— Оль, это мама. Ей одиноко.
Одиночество — его универсальное оправдание.
А Лариса Сергеевна не унималась:
— Я вложилась в вас! Я имею право следить за вложениями!
Алексей лишь кивал и просил Ольгу «потерпеть».
Финалом стал звонок:
— Всё, я на лето переезжаю к вам на дачу. Мне нужен воздух и надзор за вами. Комната — моя. Я за неё платила!
И тогда Ольга заявила: хватит.
Ночь прошла в пустоте. Ольга лежала, глядя в потолок. Ни боли, ни гнева. Только звенящая тишина.
Фраза «надо было нормально зарабатывать» эхом стучала в голове. Он перечеркнул всё — её труд, мечту, достоинство.
Утром она встала другой.
В душевой вода текла молча, как и она сама. Она надела строгий костюм, подчёркивающий силу.
В зеркале — стальные глаза. Слёзы закончились. Осталось действие.
В банке:
— Я хочу оформить банковский чек на вот эту сумму, — протянула она бумажку.
— Всё? — уточнила кассир.
— Да. Именно так.
Это не должна была быть пачка купюр. Только чек — холодный, как их отношения с Ларисой Сергеевной.
Вечером она подъехала к дому свекрови. Машина Алексея уже стояла.
Ключ от двери всё ещё лежал в её сумке.
Из коридора доносилось:
— …она вообще не ценит тебя, мам! Всё ей не так…
— Я же говорила тебе, Лёш, она не для семьи. Слишком независимая. Ей бы одной…
Они обернулись.
Алексей вздрогнул. Лицо Ларисы Сергеевны окаменело.
— Пришла просить прощения? — прошипела она.
Ольга подошла к столу. Молча достала чек и положила его.
— Это возврат займа. С процентами. За моральный ущерб, — её голос звенел.
Лицо свекрови побледнело. Власть ускользала.
— Оль, ты с ума сошла?! — вскричал Алексей. — Мама же… с добром!
— С добром? Она купила твоё подчинение. А ты — с радостью продался.
Она встала.
— Наша история с ней закончена. Как и наша с тобой. Муж, который выбирает мамины деньги, винит жену в её доходе — мне не нужен. Живи тут. Под её крылом. Вам будет уютно.
Она направилась к двери.
— Ольга, подожди!
Она не остановилась. Открыла дверь и вышла.
Дверь за ней захлопнулась. И с плеч свалился груз.
Она впервые за долгое время вдохнула полной грудью.
Это был воздух свободы.