— То есть, Макс будет лежать с жаром, а ты соберёшься на ВДНХ любоваться фонтанами?
Я верно поняла, мам? — Ирина прижала телефон плечом к уху, пытаясь параллельно распутать шнурки на ботинках Сони.
— Не передёргивай, Ириш, — голос Татьяны Сергеевны в трубке звучал неожиданно бодро и даже слегка дерзко. — У него не сорок, а тридцать семь и один.
Это даже не жар, а так — реакция на зубы или смену погоды.
И я не «еду на фонтаны», у меня запланирована встреча. Человек специально освободил вечер.
— Человек? — Ирина наконец победила узел и устало прислонилась к стене прихожей. — Мам, мы перевезли тебя сюда три месяца назад.
Мы купили тебе квартиру в соседнем доме, чтобы ты была рядом. Чтобы ты участвовала!
Мы с Андреем вкалываем на ипотеку без продыху, а ты… какая встреча? С кем?
— С мужчиной, Ирина. С мужчиной. Представь себе, в пятьдесят два жизнь не сворачивается в трубочку!
Я обещала погулять с детьми завтра? Обещала. Вот завтра и погуляю.
А сегодня у меня личные планы. Всё, мне пора — я ещё ресницы не накрасила.
В трубке щёлкнуло. Ирина медленно опустила руку.
Соня, четырёхлетняя непоседа, уже стащила один ботинок. Из комнаты донёсся хнычущий плач двухлетнего Макса.
— Великолепно, — выдохнула Ирина. — Просто сказка.
Полгода назад они с Андреем решили перевезти маму из маленького городка поближе к себе.
Татьяна Сергеевна последние два года без конца писала в мессенджерах:
«Стены давят».
«Внуков вижу только по экрану».
«Старость встречаю одна».
Андрей, человек рассудительный и поначалу сомневающийся, в итоге уступил.
— Смотри, — говорил он, листая объявления с однушками. — С одной стороны — кабала. С другой — нам реально станет легче.
Ты выйдешь на полную ставку, не будем дёргаться из-за каждого насморка в саду. Мама и накормит, и заберёт, и погуляет. И ей не скучно, и нам подмога.
Ирина тогда светилась от счастья. Мама всегда была аккуратной, вкусно готовила, любила порядок.
Казалось, теперь всем станет проще жить.
Они продали её старую квартиру, добавили накопления, влезли в долги и приобрели светлую уютную однушку в десяти минутах ходьбы.
Первый месяц всё так и шло. Татьяна Сергеевна жарила оладьи, забирала Соню с кружка рисования и возилась с Максом, пока Ирина дописывала отчёты.
А потом…
— Привет, — Андрей вошёл в квартиру с тяжёлыми пакетами. — А где твоя мама? Опять «культурный досуг»?
— Хуже, — Ирина вышла на кухню и забрала пакет. — У неё свидание. У Макса сопли ручьём, я попросила её посидеть пару часов, а она заявила, что не нанималась сюда служить.
Андрей присвистнул, снимая куртку.
— Смело. А ведь как пела: «Ой, деточки мои, лишь бы рядом быть».
Слушай, а кто этот кавалер? Откуда он взялся?
— В парке познакомились, — Ирина начала разбирать продукты. — Гуляла с нашими, села на лавочку.
Какой-то «Галантный Виктор». Она теперь даже одеваться стала иначе.
Помнишь фисташковое пальто? То самое, подаренное на день рождения.
Раньше берегла «на выход», а теперь дефилирует в нём каждое утро.
— Ну, романтика, — хмыкнул Андрей. — Ириш, пойми правильно. Я не против её личной жизни. Но мы ведь на неё рассчитывали.
Квартира стоит как самолёт, я думаю о второй работе, чтобы всё это закрыть.
— Вот именно! А она даже не выяснила, кто он такой. Вдруг аферист? Или женат?
Мама в этих делах наивная. Всю жизнь с папой, а после его смерти никого и не было.
А тут — столица, парки, галантные мужчины. Голова кругом.
Через два дня всё повторилось…
Отношения оставались напряжёнными. Татьяна Сергеевна заглядывала изредка, держалась подчёркнуто корректно, приносила детям сладости и игрушки, но на любые просьбы подключиться отвечала расплывчато:
— Посмотрим, как сложится.
Через пару недель, в четверг, у Ирины случился настоящий аврал на работе. Руководитель требовал сдать проект к вечеру, а воспитательница из сада позвонила около трёх дня:
— Ирина Павловна, у Сони покраснели глаза, похоже на конъюнктивит. Забирайте, завтра в группу не примем.
Ирина была на грани срыва. Муж находился в командировке и должен был вернуться только ночью, подруги — все на работе. Она, дрожа пальцами, набрала номер матери.
— Мам, пожалуйста. У Сони конъюнктивит, её отправляют домой. Мне нужно срочно додавить проект, начальник уже бесится. Приди, прошу тебя.
— Ирочка, я бы правда хотела помочь, — вздохнула мать. — Но мы с Виктором Петровичем уже стоим в очереди в музей. Там выставка, билеты брали заранее. Ну как я уйду?
— Мам, это ребёнок! — почти сорвалась Ирина. — Твоя внучка! Какая выставка?
— Ирина, попробуй договориться с соседкой или подругой. Или вызови няню — сейчас столько сервисов. Я не могу подвести человека. Он так старался, искал эти билеты…
Ирина стиснула зубы, вызвала такси, с трудом отпросилась у начальника и поехала в сад.
Вечер прошёл в сплошной суете. Она лечила дочь, унимала сына, который требовал внимания, и пыталась печатать текст на ноутбуке, пока дети носились по ней, словно по батуту.
К десяти вечера, когда вернулся уставший Андрей, она сидела на полу в детской и беззвучно плакала.
— Эй, что случилось? — он опустился рядом и обнял её.
— Я больше не вытягиваю, — всхлипнула Ирина. — Я так больше не могу. Это не поддержка, это насмешка.
Мы купили ей квартиру, чтобы она ходила по музеям, пока я тут разваливаюсь? Зачем всё это было?
Пусть бы жила в своём городке, смотрела сериалы… И там, по крайней мере, было честно. А здесь — плевать ей на наши договорённости.
— Тише, — Андрей гладил её по волосам. — Я сегодня в дороге много думал. Мы ведь сами всё это придумали.
Нарисовали картинку: бабушка у плиты, пирожки, уют. А твоя мама… она ещё не старая женщина. Понимаешь?
Ей всего пятьдесят два. У неё, возможно, появился второй шанс на личное счастье.
— За счёт моего здоровья? — Ирина посмотрела на него заплаканными глазами.
— Нет. Просто нам нужно перестать на неё опираться. Мы же не спросили, готова ли она быть няней.
Мы просто поставили перед фактом: «Мама, мы тебя перевозим». И всё.
А надо было заранее всё проговорить. Узнать, чего она вообще хочет.
Вдруг она изначально была против наших ожиданий?
Позвони ей. Пригласи к нам. Поговорите спокойно, без обвинений…
Ирина долго молчала, а потом потянулась к телефону.
В субботу мать всё-таки пришла.
— Привет. Как Соня? Полегчало?
— Да, — коротко ответила Ирина, не отвлекаясь от плиты.
Татьяна Сергеевна села за стол и тяжело вздохнула.
— Ириш, давай поговорим. Спокойно. Без упрёков.
Ирина выключила газ и повернулась к матери.
— Давай.
Говорили они почти два часа.
Мать рассказала, что Виктор — вдовец, бывший военный, и относится к ней более чем серьёзно.
Ирина сначала слушала настороженно, а потом неожиданно попросила познакомить её с этим мужчиной.
Обсудили и график «участия» — мать пообещала два-три раза в неделю проводить вечера с внуками, без обязательств и давления.
Расстались они почти довольные друг другом.
Ирина уже в прихожей подумала: странно, сколько обид можно было избежать, если бы они просто сели и поговорили раньше.