— Ладно, но жильё я запишу на себя. Перед этим нам придётся официально расстаться, — отрезал Денис.
Марина растерянно приоткрыла рот. Слова будто застряли где-то внутри. В голове крутилась только одна мысль:
«Шесть лет совместной жизни — впустую…»
Это сравнение всплыло само собой — так любила выражаться её бабушка, к которой Марина была очень привязана. Бабушки уже не стало, но её присказки и поговорки прочно укоренились в памяти внучки. Сейчас же Марине было тяжело вдвойне: из-за утраты родного человека и из-за того, что её, казалось бы, крепкий союз начинал рассыпаться.
— Он правда так сказал?! — изумилась Кира, когда подруги встретились и обменялись новостями. — Вот наглость! И ведь осознаёт, что несёт, и ни тени смущения!
— Именно это и ранит больше всего… — тихо отозвалась Марина.
— А с чего вообще начался этот разговор? — поинтересовалась Кира.
— Ты же помнишь, что все шесть лет мы с Денисом откладывали на собственное жильё? — устало произнесла Марина.
— Конечно помню! Я ещё вспоминаю, как ты вкалывала на двух работах, а я уговаривала тебя притормозить, — криво улыбнулась Кира. — Ты же совсем себя не жалела. Он после смены отдыхал, а ты снова бежала работать.
— Было такое. Но мы хотели быстрее выбраться из аренды, — вздохнула Марина. — Помощи ждать неоткуда, всё сами.
Кира знала: пара снимала скромную двухкомнатную квартиру на окраине. До работы добираться было неудобно, но зато аренда обходилась недорого, и накопления росли быстрее.
Жить с родителями возможности не было — и у Дениса, и у Марины в семьях хватало родственников, свободных метров не оставалось. Поэтому сразу после свадьбы они начали собирать на своё жильё.
Доход у Дениса был отличный: благодаря отцу он вовремя устроился в перспективную компанию и быстро там закрепился.
У Марины ситуация была сложнее — зарплата скромнее, должность без особых привилегий. Но она не сидела сложа руки и нашла дополнительную подработку. В итоге вклад в общий бюджет у них выходил равный.
Сумму они собрали внушительную, и покупка квартиры уже маячила на горизонте. Но жизнь внесла коррективы — Марина узнала о беременности. Ребёнка планировали позже, но трагедии в этом не видели.
— Может, стоит уже брать ипотеку? — как-то предложила Марина. — Я на шестом месяце, скоро уйду в декрет, копить дальше не получится. А за аренду мы всё равно платим. Логичнее платить за своё.
— В этом есть смысл, — согласился Денис.
И на этом разговор закончился.
Прошёл месяц. Тема больше не поднималась. Марина чувствовала себя неважно, две недели провела в больнице, подработку пришлось оставить.
— Денис, посмотри, я всё рассчитала, вариант хороший, — снова завела разговор Марина.
Он нехотя подсел к ноутбуку, без особого интереса уставился в экран. Слушал рассеянно, отвечал уклончиво. Ни к чему конкретному они снова не пришли.
Марина каждый вечер изучала объявления, считала ипотеку, прикидывала варианты. Денис же начал раздражаться: говорил о ремонте, дополнительных расходах, о том, что здесь они уже привыкли.
— Что именно не так? — недоумевала Марина.
— Всё! — огрызался он. — Здесь магазины рядом, пункты выдачи под боком. Раньше было захолустье, а теперь нормально.
— Ты передумал покупать квартиру? — насторожилась Марина.
— Не совсем… Просто сейчас не лучший момент.
Он быстро собрался и вышел «за продуктами».
Марину это тревожило. Денис заметно изменился.
— Я ещё несколько раз пыталась поговорить, но он нёс какую-то ерунду, — рассказывала Марина Кире. — А потом я прижала его, и он выдал правду.
— И?
— Он заявил, что ипотеку сейчас брать нечестно. Я, мол, уйду в декрет, ничего зарабатывать не буду, а он один всё потянет. Значит, платить одному ему — несправедливо.
— Вот это да… — ошарашенно протянула Кира. — То есть ты, по его мнению, отдыхать будешь?
— Именно. А потом он предложил «решение» — фиктивно расстаться. Тогда он оформит ипотеку на себя.
— А твоя доля накоплений? — возмутилась Кира.
— Его это не волновало.
Марина собрала вещи и уехала к родителям.
Прошёл месяц. Марина жила у родителей, ушла в декрет, помогала по дому и готовилась к родам. Денис звонил, писал, но она не отвечала.
Развод откладывался — Марина чувствовала себя слишком уязвимой.
Поздно вечером Денис вышел из дома — в холодильнике было пусто, а возвращаться без продуктов не хотелось. Зима стояла тихая, липкий снег медленно оседал на тротуар. В узком проходе между домами было темно и безлюдно, фонари светили через один.
Когда Денис свернул в переулок, он вдруг резко остановился.
Прямо перед ним стояла старуха.
Низкая, сгорбленная, в поношенном тёмном пальто. Она тяжело опиралась на две палки, словно вросла в лёд. Обойти её было невозможно — дорожка была скользкой, и Денис побоялся, что кто-то из них упадёт.
— Да что ж вы встали… — раздражённо пробормотал он. — Дайте пройти.
Старуха не шевельнулась.
Она подняла голову и уставилась на него мутными, слишком внимательными глазами. Из-под старой вязаной шапки выбивались седые пряди, которые шевелил ветер.
— Подойди… — неожиданно прошептала она сиплым голосом и протянула к нему руку. Одна из палок выпала и с глухим стуком ударилась о лёд. — Я за тобой пришла… За тобой…
Денис похолодел.
— Вы не в себе? — резко сказал он. — Идите домой, бабушка.
Старуха усмехнулась — криво, почти радостно.
— Поздно… Девка твоя еле держится… А дитя — слабое, как пёрышко… Всё из-за тебя…
— Чушь! — выкрикнул Денис. Его охватил злой, липкий страх. Он нагнулся, чтобы поднять упавшую палку — хотел просто оттолкнуть её и пройти.
Но в руке у него оказалась сырая коряга, тяжёлая и холодная.
Он резко выпрямился.
Старухи не было.
Переулок оказался пуст.
Фонарь над головой моргнул и погас. Вдалеке каркнула ворона. По дороге промчалась машина с включённой сиреной.
Скорая.
— Скорая… — глухо повторил Денис.
И в этот момент его будто ударило током.
— Марина… — прошептал он, а потом сорвался с места и побежал, не чувствуя ни холода, ни скользкой дороги. — Я иду! Слышишь?! Я иду!
Денис не помнил, как добрался до роддома. Он почти бежал, несколько раз поскальзывался, хватался за перила, тяжело дышал, будто за ним гнались. В голове путались мысли, а перед глазами всё стояли мутные старческие глаза и костлявая рука, тянущаяся к нему из темноты.
У входа в здание было светло и непривычно оживлённо для ночи. Машины подъезжали и уезжали, кто-то курил у дверей, кто-то говорил по телефону вполголоса.
— Куда вы? — резко окликнул его охранник, когда Денис попытался пройти внутрь. — Сюда нельзя.
— Мне нужно туда, — хрипло сказал Денис. — Там моя жена. Марина… она рожает.
— Сейчас все рожают, — сухо ответил охранник. — Проход запрещён.
— Вы не понимаете, — Денис вцепился руками в турникет. — Мне нужно её увидеть. Срочно.
— Успокойтесь, — повысил голос охранник. — Или я вызову полицию.
По холлу быстро прошла женщина в медицинской форме.
— Подождите! — Денис бросился к ней. — Скажите, пожалуйста… Марина Соколова. Что с ней?
Медсестра даже не остановилась.
— Я не справочная, — бросила она на ходу.
Денис остался стоять посреди холла, чувствуя, как внутри нарастает паника. Он вытащил телефон дрожащими пальцами и набрал номер тёщи.
Гудки тянулись бесконечно.
— Алло, — наконец раздался усталый голос.
— Что с Мариной? — выдохнул Денис. — Она жива? А ребёнок?
На том конце повисла пауза.
— С ними всё плохо… — сказала мать Марины и тут же поправилась: — Было плохо. Сейчас — стабильно. Но не благодаря тебе.
— Я… я не знал… — прошептал он. — Почему вы мне не сказали?
— А ты интересовался? — резко ответила она. — Или тебе было важнее, кто сколько платит?
Денис закрыл глаза.
— Я всё понял. Я был неправ. Скажите ей… скажите, что мне жаль. Что я рядом.
— Рядом? — горько усмехнулась женщина. — Теперь уже поздно. Роды были тяжёлые. Делали операцию. Ребёнок в кувезе. Слабый.
Слова ударили сильнее любого крика.
Телефон выскользнул из его руки.
Перед глазами снова всплыла старуха. Её ухмылка. Шёпот.
«Всё из-за тебя…»
— Это… это она… — едва слышно пробормотал Денис. — Она предупреждала…
— Что ты там несёшь? — не поняла тёща.
Но он уже не слышал.
Он медленно опустился на скамейку у стены и впервые за долгое время заплакал — тихо, не вытирая лица, не стыдясь слёз.
Марина пришла в себя только под утро. Свет резал глаза, тело было тяжёлым, чужим. Она попыталась пошевелиться — и застонала.
— Тихо-тихо, — сразу раздался голос. — Всё позади.
— Ребёнок… — прошептала Марина. — Он жив?
— Жив, — уверенно ответила медсестра. — Слабенький, но жив. Вы молодец.
Марина закрыла глаза. В голове было пусто. Ни злости, ни обиды — только усталость и странное, глухое спокойствие.
Через несколько часов к ней зашла мать.
— Он приходил, — сказала она, избегая взгляда дочери.
Марина ничего не ответила.
— Сидит там, как потерянный. Просит прощения.
— Пусть подождёт, — тихо сказала Марина. — Мне нужно время.
Денис ждал.
День. Второй. Третий.
Он приносил цветы, которые ставили в общий коридор — в палате им не было места. Он писал длинные сообщения, которые Марина не читала. Он сидел на лавке у роддома, даже когда шёл снег.
Ему больше не было страшно.
Страшно было только одно — что он действительно мог всё потерять.
И где-то глубоко внутри он знал:
та старуха больше не появится.
Она уже сделала своё дело.