Людмила брела к своему подъезду. Ступни ныли так, словно она не просидела за компьютером всю ночь, а разгружала вагоны. Сдача квартального отчёта вымотала её до предела. Строки расплывались, не сходились, упрямились.
Ей пришлось перепроверять всё три раза, прежде чем баланс совпал до копейки. Зато теперь, к семи утра, документы были отправлены, одобрены и утверждены.
Она поднялась на четвёртый этаж, отперла замок… И с изумлением заметила в коридоре чужую обувь — три пары. Замызганные, с подсохшей глиной, тяжёлые.
Людмила осторожно обошла их и пристроила плащ на единственный свободный крючок.
По-прежнему теряясь в догадках, кто мог к ней нагрянуть, она направилась на кухню.
— Похоже, Марина опять кого-то затащила, — раздражённо прошептала она.
На столе, прямо на материнской вышитой скатерти, возвышались пустые бутылки, миски с заветрившейся едой и импровизированная пепельница. А в центре узора расползалось бурое пятно с подпалённым краем. Кто-то затушил сигарету прямо о ткань…
Мать Людмилы корпела над этой скатертью два года, и орнамент был тончайшей работы. Людмила берегла её как реликвию.
И вот — варварская прореха… Кто осмелился?!
В зале на диване раскинулись трое незнакомцев. Один съёжился, укрывшись пледом. Второй развалился на спине, разбросав руки, и сопел с посвистом. Третий устроился на ковре, подложив под голову подушку.
Людмила тихо притворила дверь и двинулась к своей комнате. Там, к счастью, было пусто. Дочь, недавно расписавшаяся и переселившаяся к ней «на пару дней» месяц назад, обосновалась с мужем в дальней спальне. Но кто-то сюда всё же заходил: фотография матери на тумбочке стояла криво, сдвинутая к самому краю.
А рядом приткнулся грязный стакан с мутным остатком на дне…
Людмила машинально поправила рамку и, услышав плеск воды на кухне, пошла туда, прихватив стакан.
У мойки топтался зять. На нём красовался её старый бордовый махровый халат с вытертыми манжетами. На Людмиле он доходил до щиколоток, а на Денисе едва прикрывал колени и выглядел комично.
Зять повернулся и расплылся в улыбке.
— О, с добрым утром, Людмила Петровна. Чайку бы. Сообразите?
Людмила долго и неподвижно разглядывала его.
— Соображу, — тихо произнесла она.
Она налила воду, щёлкнула чайником. Достала свою кружку — единственную нетронутую, с маленьким сколом по краю. Заварила чай, опустилась на стул и уставилась на прожжённое место. Денис прихлёбывал и сбивчиво оправдывался: мол, приятели заглянули «буквально на минуту», Марина разрешила.
Людмила отпивала маленькими глотками и не отрывала взгляда от пятна.
К десяти поднялась Марина, а за ней и «приятели». К чести сказать, на кухню они не заглянули — быстро собрались и ретировались.
— Отлично, — проговорила Людмила, когда дверь за ними захлопнулась, — теперь обсудим.
Дочь и зять, примостившиеся рядом, напряжённо посмотрели на неё. Марина прикусила губу, Денис заёрзал.
— Итак, — начала Людмила, — у вас три дня, чтобы упаковать вещи и освободить квартиру.
Марина изумлённо вытаращилась.
— Три дня? Мам, ты серьёзно?
— Более чем. Вы просились ко мне ненадолго, верно?
— Ну… да.
— А вместо этого обосновались и хозяйничаете тут как… — она перевела взгляд на зятя. — Денис, сними, пожалуйста, мой халат.
Он опешил, покосился на жену, но стянул халат.
— Мам… — осторожно произнесла Марина. — Это ведь и мой дом. Я здесь выросла.
— Квартира записана на меня, — холодно ответила Людмила. — Ты здесь только зарегистрирована. А твой супруг, который разгуливает тут как хозяин и надевает мои вещи без спроса, вообще здесь гость.
Марина потеряла дар речи. Тогда вмешался Денис.
— Людмила Петровна, ну что вы… — развязно начал он.
— Обращайтесь ко мне по имени-отчеству, — перебила она.
— Хорошо. Людмила Петровна. Ну посидели ребята, с кем не бывает?
Людмила указала на прожжённую ткань.
— Это что? Кто испортил?
— Подумаешь, тряпка… — скривился Денис.
— Не тряпка! — отрезала она. — Эту скатерть вышивала моя мать!
— И что? — вскинулась Марина. — Это же было сто лет назад! Ты нам этой скатертью тычешь, будто мы чужие!
— Вот именно, — поддакнул Денис.
Людмиле хотелось сказать многое. Но она сжала губы, досчитала до пяти и выдохнула:
— Три дня.
И грянул скандал.
— Как ты смеешь нас выставлять?! — кричала Марина. — Из-за одного вечера и какой-то дырки ты родную дочь выгоняешь?
— Да, — спокойно ответила Людмила. — И знаешь почему?
— Почему?
— Потому что за слова и поступки отвечают. Обещали ненадолго — держите слово. Устроили бардак — готовьтесь к последствиям.
Марина сжала губы.
— Я папе расскажу!
— Рассказывай, — усмехнулась Людмила. — Заодно узнай, примет ли он вас в своей однокомнатной. И ещё…
Она сделала паузу.
— Если через три дня вы не исчезнете, я обращусь в полицию.
Марина ахнула, Денис поперхнулся.
— Да, подам заявление. За порчу имущества и за посторонних в моём доме без разрешения. Это не трактир. Через три дня вас здесь быть не должно. Я понятно сказала?
Ответа не последовало. Они скрылись в комнате, долго переговаривались, а спустя пару часов ушли.
Почти сразу после их ухода заглянула соседка Галина.
— Ну что, Люся, выставила? — участливо спросила она.
— Угу.
— И правильно. Они такое ночью устроили! Музыка, вопли… Дом гудел! Полицию вызывали — притихнут и снова начинают…
— Простите за беспокойство, — глухо произнесла Людмила. — Больше такого не случится.
С дочерью она не общается уже больше месяца. От знакомых она узнала, что Марина с Денисом перебрались к его матери в тесную квартиру за городом.
Скатерть Людмила вскоре отнесла в мастерскую. Мастер оказался аккуратным и внимательным — заштопал прожог так искусно, что след почти незаметен.