Что-то очень странное произошло в течение моего двадцатилетнего брака.
Мои родители повзрослели. Наши дети готовы покинуть гнездо. Но, я еще не постарела. Я знаю, что прошли годы, потому что я чувствую потери. Прошли «Размер двенадцать джинсов и туфли на платформе». Ушел «нетерпеливое лицо молодой девушки, готовой ответить на любой вызов». Но, каким-то образом, меня временно отстранили. Потому что в глазах и душе моего мужа…я по-прежнему, и всегда буду…восемнадцатилетней, такой же беззаботной и причудливой, как в день нашей встречи.
Он все еще называет меня своей «милашкой». Он водит меня на страшные фильмы, где мы сидим в кино, заполненном кричащими подростками. Мы держимся за руки и делимся попкорном, как и много лет назад. Мы все еще гоняемся за пожарными машинами, едим в закусочных и слушаем рок-н-ролл шестидесятых.
«Ты будешь хорошо выглядеть в этом», — говорит он, указывая на красивую девушку, идущую в торговом центре. У нее светлые волосы, до середины спины и одета в майку и короткие шорты. Я упоминала, что ей около двадцати? Я хочу смеяться вслух, но я знаю, он серьезно.
Каждый июль он водит меня на окружную ярмарку. Жаркой летней ночью мы прогуливаемся по пыльным выставочным площадкам, наслаждаясь видами и звуками. Мы едим кукурузу в початках, а он покупает мне сувениры. Он бросает дротики на доску из воздушных шаров, год за годом пытаясь выиграть гигантского плюшевого медведя. Пока другие в нашем возрасте останавливаются отдохнуть на скамейках, мы катаемся на аттракционах. Вверх, вниз и вокруг, мы держимся крепко, когда скрипящие колеса американских горок делают свой последний цикл. Когда вечерние часы подходят к концу, мы находимся в нашем любимом месте, высоко на вершине колеса обозрения, разделяя розовую сахарную вату и глядя на море красочных неоновых огней ниже.
Иногда я задаюсь вопросом, понимает ли он, что я прожила четыре десятилетия. Что дети, которых я родила, могут иметь своих детей. Разве он не замечает моих седых волос? Морщинки вокруг глаз? Он чувствует мою неуверенность? Слышишь, мои колени щелкают, когда я наклоняюсь? Я наблюдаю за ним… он наблюдает за мной…с молодыми, игривыми глазами.
Еще через четыре десятилетия я часто задаюсь вопросом, где мы будем. Я знаю, что мы будем вместе, но где? В доме престарелых? Жить с нашими детьми? Почему-то эти изображения не подходят. Только одна картина постоянна и ясна. Я закрываю глаза и смотрю далеко в будущее…и я вижу нас… старика со своей милашкой. У меня седые волосы. У него морщинистое лицо. Мы не сидим перед зданием и не наблюдаем за миром. Вместо этого мы сидим высоко на колесе обозрения, держась за руки и разделяя розовую сахарную вату под июльской луной.
Вы молоды, как ваша уверенность в себе, стары, как ваши страхи; молоды, как ваша надежда, стары, как ваше отчаяние.