Галина аккуратно разложила салфетки на столе, ещё раз проверив, всё ли готово. Сегодня был важный день — она пригласила семью на ужин, чтобы обсудить, как дальше организовать жизнь. Точнее, как ухаживать за свекровью, Натальей Павловной. Старушка уже с трудом передвигалась по квартире, а врачи только что вынесли вердикт: «Без постоянного присмотра нельзя».
Первой приехала невестка, Вера. Она вошла, едва поздоровавшись, и сразу направилась к зеркалу — поправить макияж.
— Опять без мужа? — спросила Галина, стараясь не показать своих эмоций.
— Игорь задерживается на работе, — отмахнулась она, даже не обернувшись. — А ты чего так накрыла? Праздник какой-то?
— Хочу поговорить о Наталье Павловне.
Вера замерла на полуслове, потом медленно развернулась.
— О-о-о, так вот зачем звалась. Ну давай, говори. Только сразу предупреждаю — у нас свои проблемы, дети, ипотека. Мы не можем её к себе забрать.
Галина сжала губы. Она-то как раз надеялась, что семья договорится о совместном уходе: кто-то деньгами поможет, кто-то продуктами, кто-то лично приедет.
В дверь позвонили. На пороге стоял Роман, её младший брат. За ним, опираясь на трость, шла Наталья Павловна.
— Мам, ты зачем поднималась? Я же говорил — подожди в машине!
— Да что я, инвалид что ли? — проворчала старушка, но в глазах была усталость.
Ужин начался в тягостной тишине. Только ложки звенели о тарелки. Галина набралась духу и заговорила первой.
— Я думаю, нам нужно решить, как помочь маме. Она одна не справляется.
— А что решать? — Вера отставила тарелку. — Ты же живёшь в пяти минутах ходьбы. Вот и забегай к ней почаще.
— Я не могу каждый день! У меня работа, свои дела…
— А у нас их нет? — Вера фыркнула. — Кстати, мама Наташа, а что с вашей квартирой? Вы же хотели её… оформить?
Наталья Павловна замерла с поднесённой ко рту ложкой.
— Ну… я думала… Ольге переписать. Она же одна, в чужом городе…
Тишина повисла тяжёлым одеялом. Вера побледнела, потом резко встала.
— А-а-а, вот оно что! Значит, так: вы квартиру — дочери, а ухаживать — нам? Ну уж нет!
— Верочка! — Роман попытался её остановить, но она уже хватала сумку.
— Если вы собрались отдать квартиру дочери, пусть она за вами и ухаживает! А я умываю руки!
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что Наталья Павловна вздрогнула. Роман опустил голову. Галина поняла — семейный ужин только что превратился в начало войны.
Галина всю ночь ворочалась, перебирая в голове вчерашний скандал. Утро началось с тревожного звона будильника и тяжёлого осадка на душе. Она знала — нужно звонить Вере. Хотя бы попытаться поговорить.
Кофе вскипел, заполняя кухню горьковатым ароматом. Рука сама потянулась к телефону.
— Алло? — голос Веры звучал резко, будто она ждала этого звонка и уже приготовилась к бою.
— Вера, давай обсудим спокойно…
— О чём тут спокойно говорить?! — в трубке явно слышалось, как Вера закуривает. — Твоя свекровь решила нас кинуть, а ты делаешь вид, что всё нормально?
— Никто никого не кидает…
— Да брось! — Вера фыркнула. — Квартира в центре, три комнаты! И всё это — Ольге, которая раз в год звонит? А мы тут должны бегать, убирать, готовить?
Галина глубоко вдохнула, стараясь держать себя в руках.
— Мама не просит переезжать к ней. Просто помочь…
— Помочь? — Вера засмеялась. — Ты знаешь, сколько стоят сиделки? Половину моей зарплаты! А Роман что? Опять будет отмалчиваться?
Как будто по сигналу, на фоне раздался голос Романа:
— Вера, хватит орать…
— А ты заткнись! — рявкнула Вера уже не в трубку. — Всю жизнь пляшешь под мамину дудку! Если она хочет отдать квартиру Ольге — пусть Ольга и вытирает ей задницу!
Галина услышала, как Роман что-то пробормотал, а потом — громкий хлопок двери.
— Всё, Галя, разговор окончен. — Вера снова заговорила в трубку, но теперь её голос дрожал. — Скажи своей свекрови — если оформит дарственную на дочь, пусть даже не звонит.
Щелчок. Гудки.
Галина опустила телефон. За окном шёл мелкий дождь, капли стучали по подоконнику. Она подумала о Наталье Павловне — как та сейчас, одна в той тихой квартире?
Звонок в дверь вывел её из оцепенения. На пороге стояла заплаканная Ольга, с чемоданом в руке.
— Я приехала, — просто сказала сестра. — Дальше разберёмся вместе.
Дождь усиливался, когда Ольга переступала порог квартиры сестры. Капли стекали по её кожаной куртке, оставляя мокрые следы на паркете. Галина бросилась обнимать сестру, чувствуя, как та дрожит от холода и пережитого напряжения.
— Ты как узнала? — спросила Галина, принимая чемодан.
— Мама позвонила ночью. Говорила, что все пропало, — Ольга провела рукой по лицу, смахивая капли дождя. — Где она сейчас?
— У себя. Я заходила утром, оставила еды. Боится выходить после вчерашнего.
Ольга резко повернулась к окну, её плечи напряглись:
— Я так и знала, что Вера устроит сцену. Всегда знала, что она…
Звонок телефона прервал её. На экране — «Мама». Ольга схватила трубку:
— Алло? Мам, я уже у Гали. Сейчас приедем.
Галина наблюдала, как выражение лица сестры меняется от тревоги к решимости. Такая Ольга ей была хорошо знакома — та самая, что в детстве могла за себя постоять.
Через двадцать минут они стояли на пороге квартиры Натальи Павловны. Дверь открылась медленно — старушка казалась еще более хрупкой, чем обычно.
— Олечка… — её голос дрогнул, и она расплакалась, прижимая дочь к себе.
Галина отвернулась, давая им минутку. В квартире пахло лекарствами и одиночеством.
— Садитесь, я чай сделаю, — предложила Галина, направляясь на кухню.
Но Ольга уже осматривала квартиру внимательным взглядом:
— Мама, ты совсем перестала убираться? Холодильник пустой, пыль…
— Да какая уборка, — махнула рукой Наталья Павловна. — Ноги болят, в магазин тяжело…
— А Вера? Роман? — Ольга села напротив матери, сжимая её руки в своих. — Они же рядом живут!
— Вера… — старушка опустила глаза. — Она после того раза больше не приходила. А Ромашка… Он звонит.
Ольга вскочила, как ошпаренная:
— То есть они тебя бросили? Совсем? Из-за квартиры?!
Галина поспешила вмешаться:
— Ольга, успокойся…
— Нет, Галя, это не нормально! — Ольга ходила по комнате, как тигрица в клетке. — Мама одна, больная, а они… Я сейчас позвоню этому…
Телефон зазвонил сам. «Роман» светился на экране. Ольга схватила аппарат:
— Ну что, братец, собрался проведать мать? Или опять работа мешает?
В трубке повисло молчание, потом осторожный голос:
— Ольга? Ты… приехала?
— Да, приехала! Чтобы увидеть, как вы с женой маму в гроб загоняете! — её голос гремел на всю квартиру. — Она тут одна, голодная, а вы…
— Я… я не знал, — запинаясь, ответил Роман. — И Вера сказала, что…
— Что? Что мама сама справится? Или что ей Ольга не нужна? — Ольга тяжело дышала. — Приезжай. Сейчас. Без жены. Или я сама к вам заявлюсь, и тогда…
Она бросила трубку, не дав договорить. Наталья Павловна тихо плакала в платок. Галина обняла мать за плечи:
— Всё наладится, мам. Ольга здесь, я здесь…
Ольга стояла у окна, смотря на мокрый асфальт во дворе. Её лицо было жестким:
— Галя, ты не представляешь, как я сейчас ненавижу их обоих. Но больше всего — эту стерву Веру.
— Через час раздался звонок в дверь. Роман стоял на пороге, мокрый от дождя, с виноватым взглядом. За его спиной маячила фигура — Вера, несмотря на запрет, пришла вместе с ним.
— Ты зачем приперлась? — Ольга преградила ей дорогу.
Вера, не смущаясь, шагнула вперед:
— Это моя свекровь. И мой муж. Я имею право…
— Право? — Ольга засмеялась. — Какое право? Бросать старую больную женщину?
— Мы не бросали! — вскричала Вера. — Она сама решила, что ты ей нужнее! Вот пусть…
Роман попытался вставить слово:
— Давайте все успокоимся…
Но женщины уже не слушали его. Их крики разносились по всей лестничной площадке. Соседские двери начали приоткрываться.
— …а если ты такая заботливая, почему раньше не приезжала? — шипела Вера.
— Потому что я работаю в другом городе! А ты здесь, под боком, и даже…
Наталья Павловна вдруг встала, опираясь на палочку. Ее тихий, но твердый голос перекрыл перепалку:
— Хватит. Все. Заходите внутрь. Или уходите совсем.
Наступила тишина. Даже Вера на секунду замолчала. Потом, фыркнув, она первой переступила порог.
Галина поняла — это только начало войны. Настоящие сражения еще впереди.
Тяжелая тишина повисла в гостиной Натальи Павловны. Роман сидел, сгорбившись, на краешке дивана, его пальцы нервно перебирали край куртки. Вера устроилась напротив, скрестив ноги, ее взгляд метал молнии в сторону Ольга. Галина разливала чай, стараясь не пролить дрожащими руками.
— Вот, пейте, — она поставила перед Верой чашку, но та даже не взглянула.
— Так о чем мы собрались? — Ольга первая нарушила молчание, обводя всех взглядом. — Мама, может, ты скажешь?
Наталья Павловна вздохнула, ее руки дрожали на коленях.
— Я… я не хочу ссор. Но жить одной мне уже тяжело. Врачи говорят…
— Врачи говорят, что тебе нужен уход, — резко вставила Ольга. — А не то, что ты получаешь.
Вера фыркнула, отодвигая чашку.
— Если тебе так важно, забирай её к себе. Квартиру заодно получишь — всё по-честному.
Роман поднял голову:
— Ира…
— Что «Ира»? — она повернулась к мужу. — Ты что, против? Пусть едет к любимой дочке!
Ольга вскочила, опрокинув стул.
— Да ты слышишь себя?! Мама не вещь, чтобы её «забирать»! Речь о помощи!
— Ольга, успокойся, — Галина потянула сестру за рукав, но та вырвалась.
Наталья Павловна закрыла лицо руками. Роман вдруг поднялся и вышел на кухню. Через минуту раздался звон разбитой чашки.
— Пойду проверю, — Галина поспешила за ним.
На кухне Роман стоял у окна, сжимая раковину так, что костяшки пальцев побелели.
— Ром, — осторожно начала Галина.
— Я не знаю, что делать, — его голос сорвался. — Вера… Она с детьми уедет к родителям, если я…
— Если ты что? Поможешь маме? — Галина не могла поверить своим ушам. — Ты слышишь себя?
Из гостиной донеслись крики. Они бросились обратно.
Вера стояла посреди комнаты, тряся перед Олежей какими-то бумагами.
— Вот! Смотри! Мы все оплачивали! Коммуналку, лекарства! А ты что сделала? Звонки раз в месяц?
Ольга выхватила бумаги и швырнула их на пол.
— И что? Это даёт вам право бросать её? Я пришлю деньги, если вам только этого не хватает!
— Деньги? — Вера засмеялась. — Да нам вся квартира не нужна! Пусть оставит себе! Но тогда пусть и не ждёт нашей помощи!
Наталья Павловна вдруг поднялась. Все замолчали, глядя на неё.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я… я поеду к Ольге. Квартиру… квартиру продам. Деньги поделю.
Вера замерла. Даже Ольга выглядела ошеломленной.
— Мама, ты не должна… — начала Галина.
— Нет, должна, — старушка посмотрела прямо на Веру. — Ты права, Ириночка. Ольга далеко. Вы здесь. Поэтому… поэтому я поделю всё поровну.
Вера открыла было рот, но Роман неожиданно перебил:
— Мам, мы не из-за денег…
— Знаю, сынок, знаю, — она потянулась к его руке. — Но так… так будет справедливо.
Ольга подошла и обняла мать за плечи:
— Тогда собирай вещи. Через неделю мы уезжаем.
Вера молча развернулась и вышла, хлопнув дверью. Роман бросился за ней, но на пороге обернулся:
— Я… я потом зайду. Поговорим.
Когда дверь закрылась, Наталья Павловна расплакалась. Ольга прижала её к себе, глядя на Галину поверх материнской головы. В её взгляде читалось: «Теперь ты здесь за ней присмотришь, пока я не заберу».
Галина кивнула, понимая — самое трудное ещё впереди. Ирина не сдастся так просто. А значит, война только начинается.
Через три дня после того, как Наталья Павловна приняла решение переехать к Ольге, Галина стояла в пустой квартире, наблюдая за тем, как грузчики выносят последние коробки. Всё было упаковано, стены обнажены, а в воздухе витал запах старых воспоминаний и потерянных надежд. Она стояла у окна, глядя, как дождь смывает пыль с улицы, и думала о том, что оставляет позади.
Звонок в дверь вывел её из раздумий. На пороге стоял Роман. Он был мокрый, его волосы прилипли к лбу, а лицо выдавало усталость.
— Привет, — сказал он, как-то нервно, и немного растерянно оглядел пустую квартиру.
Галина молча посмотрела на него и вежливо кивнула.
— Как она? — спросил Роман, шагнув в коридор. — Как мама?
— Спит, — ответила Галина, сдерживая раздражение. — Врачи говорят, что ей нужно полное спокойствие.
Роман тяжело вздохнул и подошел к окну, где стояла Галина.
— Мы не могли по-другому, Галя, ты понимаешь? — произнес он с отчаянием в голосе.
Галина не сразу ответила, но потом тихо сказала:
— Я понимаю, Ром. Но она не виновата в том, что происходит. Ты был её сыном. Ты должен был за ней смотреть. А не позволять… позволять ей оставаться наедине с этим кошмаром.
Роман покачал головой, его взгляд был полон вины.
— Ты права, я был слабым. И Вера… — он помолчал, не решаясь продолжить.
Галина повернулась к нему, её голос стал твёрдже:
— Ирина сделала всё, чтобы манипулировать тобой. Ты не видел, как она использовала твою любовь, твоё чувство вины. А ты… ты просто сдался. Ты не мог сказать «нет».
— Я не знаю, как это объяснить, — пробормотал Роман. — Я думал, что так будет проще. Что она не будет переживать. Но оказалось, что это совсем не так.
Галина тяжело вздохнула.
— Ты снова веришь ей, Роман? Она только и делает, что использует твоё желание угодить.
Он посмотрел на неё и проговорил:
— Ты хочешь, чтобы я поссорился с ней, да?
— Нет, — ответила Галина, — я хочу, чтобы ты наконец понял, что важно. Важно то, что твоя мать больше не может быть объектом манипуляций. Ты должен выбрать сторону.
Тишина снова повисла в комнате. Роман молча наблюдал, как Галина возвращается к своему пустому столу, но его взгляд уже не был таким потерянным. Он начал понимать, что нужно делать. Но был ли он готов на это?
В дверь снова позвонили. Галина вздохнула.
— Привет, — сказала она, открывая дверь. На пороге стояла Вера. Её лицо было выражением крайней раздражённости, но, несмотря на это, она пыталась сохранить внешний вид спокойной женщины.
— Ты решила забрать маму, да? — спросила Вера, перешагивая через порог.
Галина не скрывала своего недовольства.
— Вера, уходи, не начинай, — коротко сказала она.
— Не говори мне, что мне делать, — Вера сделала шаг к ней. — Ты забрала её. Ты не видишь, что она просто уходит от нас! Не понимаешь?
Роман взглянул на свою жену, но не сказал ни слова. Он стоял молча, не решаясь вмешаться в конфликт, который явно был на грани разрушения.
— Ты не можешь забрать всё, что нам принадлежит, Галина! — продолжала Вера, её голос становился всё громче. — Она решила, что ты будешь за неё решать всё, что касается семьи!
— Ты хочешь быть честной? Тогда скажи, что тебе на самом деле нужно! Квартира, деньги или наша помощь? — Галина не выдержала, шагнув вперёд.
Вера замолчала. На мгновение все в комнате замерли. Роман не знал, как реагировать на происходящее, он понял, что вновь оказался в тупике.
— Ты правда думаешь, что нам нужно больше? — холодно спросила Галина, и её слова сжались в этот момент, как лёд.
Вера сглотнула, но не могла ответить. Она осталась стоять, не зная, что сказать.
Галина снова перевела взгляд на Романа. Он молча смотрел на неё.
— Я ухожу, — сказал Роман. Он повернулся и вышел, не сказав ни слова.
Вера осталась одна. Галина медленно закрыла дверь и повернулась к ней.
— Всё. Мы решаем, как будем жить дальше. Мы больше не будем оставаться в стороне.
Галина и Вера молча посмотрели друг на друга. В этот момент, в этой квартире, обе женщины поняли: война, наконец-то, подходила к своему завершению.