— Ты не вправе единолично распоряжаться такими суммами! — выкрикнул Сергей.
— С чего бы вдруг? — у меня даже грудь сжалась от возмущения.
— Потому что… — супруг тяжело выдохнул. — Это тебе не мелочь из кошелька. Мы разве не собираемся вместе решать, куда всё это направить?
— Вообще-то, эти деньги получены от сдачи квартиры моей бабушки, — спокойно ответила я. — Четыре года я ею занималась. Помнишь, как ты говорил: раз это моё наследство, то и разбираться мне самой? Вот я и разобралась — аккуратно всё собрала.
— Да ладно… Я думал, ты получаешь там сущие крохи! — он резко обернулся, и в его взгляде было такое выражение, словно я вытащила у него портмоне из внутреннего кармана. — Откуда мне было знать, что там такие суммы?
Если честно, я ожидала этого разговора с того самого дня, как забыла убрать выписку из банка со стола. Сергейеё заметил, после чего несколько дней ходил мрачнее тучи, а вчера за ужином наконец не выдержал.
Началось всё вроде бы безобидно. Я просто обмолвилась, что в субботу собираюсь поехать посмотреть автомобиль. Не новый, разумеется, но приличный, в хорошем состоянии.
Сергей подавился. Алина, наша шестнадцатилетняя дочь, выронила вилку. А Максим, восемнадцатилетний сын, уставился на меня так, будто я сообщила о переезде на другую планету.
— Автомобиль? — переспросил Сергей. — Какой ещё автомобиль?
— Самый обычный, — я пожала плечами и назвала марку, — две тысячи восемнадцатого года. Светлый.
И тут всё покатилось. Словно я приоткрыла потайную дверь, и оттуда высыпались все семейные претензии разом…
Первой объявилась Ирина, сестра мужа. Понятия не имею, откуда она узнала. То ли Сергей проболтался, то ли у них там собственная система оповещения.
— Олечка, дорогая, — защебетала она таким тоном, что я сразу насторожилась.
Она никогда не называла меня дорогой.
— Говорят, у тебя появились свободные средства? Как кстати! У меня тут настоящая катастрофа — зубы рассыпаются. Доктор сказал, срочно нужны импланты, иначе беда. Всего-то сто пятьдесят тысяч. Ты же не откажешь близкому человеку?
Я спокойно пояснила, что деньги уже распределены. Ирина мгновенно оборвала разговор.
Через час на пороге возникла свекровь — Тамара Ивановна. Она вошла, воспользовавшись своим ключом (я десятки раз просила Сергея забрать его, но всё без толку), и театрально всплеснула руками.
— Ой, Олечка, как удачно, что ты дома! Суставы меня совсем доконали. Врач сказал — только санаторий спасёт. Грязи, ванны… Всего сто восемьдесят тысяч за курс. Сергей упомянул, что у тебя сейчас есть лишние деньги.
Лишними они не были. Ни на секунду.
— Я собираюсь приобрести машину, — сказала я.
— Машину? — она плюхнулась на стул прямо в прихожей. — А зачем она тебе? У Сергея же есть автомобиль!
Автомобиль у него действительно был. Старый, но рабочий. Использовался он для рыбалок, поездок к его родителям и крайне редко — чтобы подбросить меня за продуктами. В остальное время я обходилась общественным транспортом.
— Мне нужна своя, — ответила я твёрдо.
Свекровь принялась сокрушаться, обвинять меня в чёрствости и неблагодарности. Я выслушала всё до конца и проводила её к двери.
Вечером началось настоящее представление.
— Мам, ты же обещала помочь с гитарой! — первым заговорил Максим. — Электрической! Я уже всем сказал, что у меня будет группа!
— Я говорила, что подумаю.
— Ну мам! Там всего сорок тысяч!
— Всего?
Алина тут же подключилась:
— А мне нужны курсы визажистов! Сейчас акция, осталось два дня! Это моя будущая профессия!
— В прошлом месяце ты собиралась быть психологом.
— Я искала себя! Теперь нашла!
Сергей молчал, но я заметила, как он время от времени косится в телефон. Там была открыта страница с надувными лодками и мотором — на восемьдесят тысяч.
— Так что с лодкой? — наконец произнёс он. — Мы же хотели вместе отдыхать.
— Мы говорили о палатке за три тысячи, — ответила я, — а не о лодке за восемьдесят.
Романтика… Четыре года я вставала на рассвете, ездила в ту квартиру, решала вопросы с жильцами, экономила на всём. Четыре года.
И вдруг эти средства стали «общими».
— Всё, — сказала я, поднимаясь, — завтра в десять я еду за машиной. Кто хочет — может поехать со мной.
— Ты не имеешь права! — взорвался Сергей. — Это семейные деньги!
— Нет. Это мои средства. С квартиры, которой я занималась, пока ты покупал себе снасти и гаджеты.
— Я работаю и трачу заработанное, как считаю нужным!
— И я работаю. В этом доме уже восемнадцать лет. Без выходных и оплаты. Так что считай это моей зарплатой за четыре года.
Утром со мной никто не разговаривал. В десять я вызвала такси и поехала за машиной.
Когда я села за руль, руки дрожали. Я не водила три года — с тех пор как Сергей решил, что бензин — слишком дорого.
Дома меня ждала целая делегация. Но я спокойно прошла на кухню, налила чай и сказала:
— Машина во дворе. Светлая. Моя. Если кому-то понадобится — обращайтесь.
Повисла тишина.
— Это несправедливо, — пробормотала Алина.
— Что именно?
— Ты всё потратила на себя.
— А на кого ещё? — спокойно спросила я.
Ответа не было.
— Я много лет жила ради вас, — сказала я напоследок. — Но эти деньги были моими. И я использовала их так, чтобы моя жизнь стала легче.
И знаете что? Мне с этим спокойно.