Когда-то Эл был прекрасным художником, у него была жена и двое чудесных сыновей. Однажды ночью, его старший сын начал жаловаться на сильную боль в животе. Но родители подумали, что это всего лишь какое-то кишечное расстройство и не отнеслись к этому серьезно. Но оказалось, что зря, так как у мальчика был острый аппендицит, и он внезапно умер в ту ночь.
Зная, что смерть можно было предотвратить, если бы он только понял всю серьезность ситуации, эмоциональное здоровье Эла ухудшилось под огромным бременем вины. Вскоре ситуация ухудшилась, так как его жена ушла от него спустя короткое время, оставив наедине с шестилетним младшим сыном. Душевная боль была настолько сильна, что Эл не мог с ней справиться, и он пристрастился к алкоголю, чтобы забыться. Со временем Эл стал алкоголиком.
Когда алкоголизм прогрессировал, Эл начал терять все, чем он владел — его дом, землю, арт-объекты, все. В конце-концов Эл умер в одиночестве в номере мотеля в Сан-Франциско.
Когда я узнал о смерти Эла, я отреагировал с таким же презрением, как обычно реагируют на смерть алкоголиков. «Это полный провал!», — подумал я. «Так проср*ть всю свою жизнь!»
Шло время, и я начал переоценивать мои прежние суровые суждения. Я знал, что младший сын Эла уже взрослый и его зовут Эрни. Он один из самых добрых, самых заботливых, самых любящих людей, которых я когда-либо знал. Я наблюдал за Эрни, когда он играл со своими детьми и увидел свободный поток любви между ними. Я знал, что доброта и забота должны были откуда-то взяться. Я не слышал, чтобы Эрни много говорил о своем отце. Это так трудно защищать алкоголика.
Однажды я набрался смелости и спросил его. «Я очень озадачен», — начал я, — «Я знаю, что твой отец был в основном только один, когда растил тебя. И я не пойму, что он такого сделал, что ты стал особенным человеком?»
Эрни тихо сидел и задумался на несколько мгновений. Тогда он сказал: «То что я помню из моих первых воспоминаний, когда я был ребенок, и пока я не ушел из дома в 18 лет, это что отец приходил в мою комнату каждую ночь, целовал меня и говорил: «Я люблю тебя, сынок!»
Слезы навернулись на мои глаза, когда я понял, какой дурак я был, чтобы судить Эла. Он не оставил своему сыну каких-либо материальных ценностей. Но он был добрым любящим отцом, и он останется в моей памяти, как одни из лучших и самых преданных людей в моей жизни.