Едем сегодня с племянником Никитой в троллейбусе. Никита, как обычно, пребывает в состоянии задумчивости. Смотрит в окно, водит пальцем по стеклу, о чем-то размышляет. Я сижу рядом, читаю книгу.
Вдруг у женщины, сидящей в начале салона, звонит телефон. Она берет трубку, две секунды слушает, потом громко говорит: — Да-да-да-да-да! Да-да-да-да-да-да! Да-да-да-да! Да-да-да-да-да-да!
Троллейбус едет. Я пытаюсь читать. Никита по-прежнему невозмутимо трет стекло.
Женщина безостановочно тарахтит в трубку: — Да-да-да! Да-да-да-да-да-да!
Пассажиры прервали свои негромкие разговоры, оторвались от книг и мобильников.
Смотрят на эту женщину. Ждут, когда закончится ее беседа. — Да-да-да! — продолжает кричать женщина. — Да-да-да-да!
И вот так, непрерывно, от станции метро «Спортивная» до стрелки Васильевского острова. Две остановки мы ехали под это «Да-да-да-да-да-да-да-да! »
И вдруг, внезапно, женщина произносит кокетливое «Ах-ха! «, отключает телефон и замолкает.
Наступает непривычная тишина. И в этой тишине Никита, не отрываясь от своего занятия и продолжая меланхолично смотреть в окно, произносит угрюмо: — Ну все, закончились патроны в пулеметной ленте…
С пассажирами, сидевшими рядом с нами, случилась истерика.
Надо было, наверное, сделать племяннику замечание, да? Я не смогла. Я совершенно непедагогично заржала.