— Ирочка, ну зачем ты так заводишься? Ты же в курсе, что я Лене с отделкой помогаю! — Гена стаскивал с себя поношенную ветровку, пропитавшуюся запахом краски.
Я терпеть не могла эту ветровку, но он упорно продолжал её таскать.
— Я пришёл никакой, а ты опять начинаешь мне мозги выносить!
— Это продолжается уже третью неделю, Гена, — заметила я. — Ты все вечера торчишь у Лены. И всю субботу у неё проторчал! Такое чувство, будто она не ремонт делает, а Зимний дворец возводит. А дома, между прочим, у тебя тоже дела имеются! Кран на кухне течёт.
— Ир, ну давай без этого сегодня, — пробурчал муж. — У меня сил уже нет.
Мне послышалось, что от него тянет алкоголем.
— А ты в последние дни всегда никакой! — проворчала я.
Гена ничего не ответил и направился в ванную.
Я стояла у плиты, варила кофе и думала, как моя жизнь превратилась в нелепое мыльное шоу. Пятница, восемь вечера. Я в затёртом фартуке готовлю ужин для мужа, который только что пришёл от моей подруги.
Мы с Леной дружили ещё со студенчества. Тогда у нас были грандиозные планы на жизнь. Сейчас она — мать-одиночка с крошечной зарплатой, а я — жена посредственного мужика, напрочь лишённого романтики.
Три недели назад Лена разрыдалась в телефоне. Я решила, что случилась беда. Но оказалось, что троюродная тётка, которую она видела пару раз, оставила ей квартиру. И, по словам Лены, там был «ад на земле».
— Ира, там обои из семидесятых! — причитала она. — Линолеум пузырями пошёл! А унитаз — музейный экспонат! Что мне с этим делать? Там жить нельзя! И сдать в таком состоянии тоже ведь невозможно!
Ну а я, дурочка, её тогда пожалела и сказала:
— Не переживай, выкрутимся. Гена-то у нас всё умеет! Он тебе подсобит.
Нет, Гена не был мужчиной мечты, но мне просто захотелось искренне поддержать подругу. Она одна, ей тяжело. А ремонт — дело хлопотное.
Первую неделю всё шло спокойно. Лена засыпала нас благодарностями, муж приходил и рассказывал про «ужасы» её квартиры, словно докладывал сводки с фронта.
— Ириш, ты даже не представляешь! Там проводка рассыпается!
Я, дурындушка, радовалась его успехам вместе с ним и сочувствовала, когда что-то не получалось. Но потом Гена начал задерживаться. Сначала на час, потом на два. Объяснения были простые:
— Лена пиццу купила.
— Лена домашней настойки налила. Заговорились. Время потерял.
А вчера он появился в час ночи. Мне показалось, что от него несёт женскими духами, но я отогнала эту мысль. Списала на новый освежитель воздуха.
— Ген, может, уже хватит помогать Лене? — сказала я. — Сколько можно ковырять ремонт? Ты там что, картины эпохи Возрождения пишешь?
Муж рухнул на кровать прямо в джинсах и на чистое постельное бельё.
— Ир, ну ты же сама меня попросила ей помочь, — пробормотал он. — Не бросать же теперь. Уже половина сделана!
И тут меня осенило: надо всё проверить самой.
Я хотела приехать туда внезапно, но даже адреса нового я не знала. Да и выслеживать мужа, который уехал на машине, — миссия невозможная.
— Ладно, — сказала я. — Но завтра я еду с тобой.
Гена дёрнулся и помрачнел, словно я предложила ему покрасить мамину дачу вручную.
— Не надо, там бардак, — выдавил он.
— Гена, я еду. И точка.
На следующий день он тянул время как мог. «Потерял» ключи, которые лежали на виду. «Закончился» бензин, хотя бак был наполовину полон. Потом срочно понадобилось заехать в строительный магазин.
Наконец мы добрались. Обычная панелька у метро. Поднялись. За дверью гремела музыка.
Гена достал ключи. Я даже не знала, что Лена дала ему копию.
— Откуда ключи? — спросила я.
— Лена дала, чтобы я мог работать, когда её нет, — проскрипел муж.
У него тряслись руки, он еле попал в замок. Когда дверь распахнулась, музыка долбила из спальни. В коридоре стояли туфли на каблуках и мужские ботинки.
Гена побелел.
— Лена! — заорал он.
Музыка смолкла.
Из спальни вынырнула Лена в розовом пеньюаре, губы — размазанная помада.
— Гена? Ира? Что вы тут делаете? — испугалась она.
И следом вышел едва одетый мужик.
— Это… это мой личный тренер, — пробормотала Лена.
— В трусах? — хмыкнула я.
— Это… особая методика… — заикаясь, выдала она.
Лицо Гены покрылось пятнами, и он выпалил:
— Лена, а как же я? Ты же говорила, что бросишь его!
Я всегда думала, что в такие моменты люди истерят, кидаются тарелками. А я просто смотрела на новые обои, ламинат и люстру. И понимала, что морально была готова.
— Давно закончили ремонт? — спросила я буднично.
Лена что-то промямлила про «вчера» и «дочку у бабушки». Я развернулась к мужу.
— Гена, можешь домой не возвращаться, — сказала я и вышла.
Вечером я упаковала его вещи в коробки, вызвала грузовое такси и отправила всё Лене.
Утром приехала сама. Таксист, мужик лет пятидесяти, спросил, что у меня произошло. И я неожиданно выложила всё.
— Правильно делаешь, — сказал он. — Если мужик не ценит — пусть катится.
Философ!
Лена вышла снова в пеньюаре, но сверху — куртка.
— Ира, послушай… — начала она.
— Лен, забирай. Он твой. Только носки по всей квартире будут валяться.
Две недели я наслаждалась тишиной. Никто не храпел, никто не врубил футбол до ночи, никто не спрашивал, что на ужин. Я ела суши прямо в кровати и смотрела сериалы. Рай.
А потом вернулся Гена. Стоял у двери, как побитый дворовый пёс, с мёртвыми цветами из супермаркета.
— Ира, давай поговорим?
— Ген, марш к Лене.
— Я хочу домой, — прошептал он.
Я фыркнула, но пустила. Он сел на кухне, опустив плечи.
— Что, Лена не оценила твои «таланты»? — ухмыльнулась я.
И понеслось: что Лена без работы, что просит денег, что готовить не умеет, что ребёнок орёт…
— Ты сделал свой выбор, — сказала я. — И знаешь, одной мне лучше. Гораздо лучше.
И тут он выдал:
— Это ты виновата! Ты сама меня к ней отправила!
— Я отправляла тебя ремонт сделать, а не романы крутить, — напомнила я.
— Ты вечно всем недовольна! — попытался наступать он. — А Лена меня ценит! Восхищается!
— Ген, ступай туда, где тебя ценят, — сказала я. — Иди обратно.
Он поёрзал, покрутился и ушёл с этим несчастным букетом.
А я заказала себе ещё суши и поняла — всё действительно к лучшему.