Недавно пили кофе утром с девушкой брата. Она с поезда — накраситься по полной программе не успела, хорошенькая, как утренняя заря. Смущается, садится в дальний угол, чтобы никто не заметил, что она не «при параде».
Мамочки мои, да я сама двадцать лет назад даже мусорное ведро не могла вынести, если не накрашена и не на каблуках. Мне казалось, что мое лицо голое и бесцветное, если на нем не нарисовано другое лицо. Я тщательно подбирала сумки в тон к босоножкам и перчатки в тон к поясу. А вчера вечером, когда сигареты закончились, пригладила волосы расческой, да и пошла в магазин в домашних шароварах.
Быть взрослой очень комфортно. Тебе уже не нужно проявлять себя через внешнее, потому что внутри уже так много, что излишнее снаружи становится бессмысленным. Своих узнаешь не по раскраске, а по глазам и молчаливому одобрению. Вот прямо безошибочно их вычисляешь. А если нечаянно ошибся, без сожаления выходишь в другую дверь. Зачем биться головой об стол, если тебя все равно не слышат, хоть шепчи, хоть ори благим матом? Смысл не изменится, независимо от того, с какой громкостью будет произнесен. Так зачем тратить силы?
Ты больше не споришь до хрипоты, доказывая свою точку зрения. Тот, кто хочет быть с тобой, услышит тебя, даже если ты молчишь. А остальные и не нужны. Качество стало важнее количества и у тебя всего одна пара отличных удобных босоножек вместо пятнадцати пар красивых, но трущих во всех местах. И с людьми — то же самое. Начинаешь дозировать общение, как лекарство — три капли один раз в день после чашки кофе. И общение перестаёт изматывать, оно, наконец-то, даёт тебе то, чего ты так искал всю свою жизнь до вчера — радость и лёгкость.
Радость и лёгкость становятся определяющими маркерами. Как только они исчезают, пора уходить. Потому что внезапно осознаёшь, что жизнь это не будущее завтра. Жизнь — это один день сегодня.
Ира Курман
