После работы я зашла в магазин, чтобы купить кое-что. Когда я была на кассе продавец увидела мой бейдж с именем и спросила: «Так чем вы занимаетесь?»
Я ответила: «Я медсестра».
Она продолжила: «Я удивлена, что они позволяют вам работать там в таком виде. Что ваши пациенты думают о ваших волосах?»
Затем она спросила пожилую даму, которая была позади меня: «Что вы думаете о ее волосах?»
Пожилая дама сказала: «Я не имею ничего против такой прически, дорогая, это просто не для меня».
Затем кассир продолжила комментировать, что им не разрешали подобные вещи, даже когда она работала на фаст-фуде и что она была шокирована тем, что это позволено мне.
Вот мои мысли: «Я не могу вспомнить время, когда цвет моих волос не позволил мне спасти чью-то жизнь или лечить кого-то из моих пациентов. Мои татуировки никогда не держали меня за руки, когда мои пациенты лежали испуганные и заплаканные, потому что Альцгеймер украл их разум. Мой множественный пирсинг уха никогда не мешал мне слышать их воспоминания о лучших днях или слушать их, когда они выражают свои последние желания. Мой пирсинг языка никогда не сдерживал меня от того, чтобы сказать слова ободрения вновь диагностированному или успокоить семью, которая скорбит. Поэтому, пожалуйста, объясните мне, как моя внешность, будучи в паре с моим весёлым нравом, добрым сердцем и искренней улыбкой может сделать меня непригодной для ухода за больными! И как это может помешать мне, выполнять мою работу?!»
