– Мне срочно к мастеру по ногтям, – прокричала Лера из спальни. – Посидите с Артёмом пару часиков, ладно?
Анна Сергеевна убрала мобильный – она как раз сверяла часы. Уже почти месяц она дожидалась талона к неврологу, чтобы обследовать спину.
– Лера, у меня сегодня свои дела. Поликлиника…
– Ой, какие дела, отмените! – донеслось в ответ. – У подруги через три дня праздник. Я что, заявлюсь с такими ногтями? Что скажут люди?
Анна Сергеевна хотела возразить, напомнить, что её позвоночнику безразличны чужие торжества, что этой записи она ждала почти месяц. Но Лера уже пронеслась по коридору.
– Буду через пару часов. Может, чуть позже. Артём только проснулся, он в прекрасном настроении!
Дверь хлопнула прежде, чем Анна Сергеевна успела что-то произнести.
Несколько мгновений в квартире стояла тишина. Затем из детской раздался тонкий всхлип, мгновенно превратившийся в громкий рев.
Анна Сергеевна тяжело выдохнула и направилась в комнату. Маленький Артём стоял в кроватке, лицо перекошено, по щекам катились слёзы. Заметив бабушку, он сразу потянул к ней руки.
– Иди ко мне, малыш, – тихо сказала она, наклоняясь.
Поясницу пронзило резкой болью. Анна Сергеевна вздрогнула, остановилась на секунду, затем сжала зубы и всё же подняла внука. Его плач сменился судорожной икотой, он прижался мокрым лицом к её плечу.
Три года назад, когда Лера сообщила о беременности, Анна Сергеевна приняла решение, казавшееся единственно правильным. Она предложила сыну и его жене переселиться к ней. Зачем платить за съём, если у неё просторная трёхкомнатная квартира? Пусть накопят, окрепнут, потом приобретут своё жильё. Сначала всё складывалось хорошо. Кирилл и Лера благодарили, поддерживали, старались помогать.
Потом появился Артём.
И постепенно, без обсуждений, Анна Сергеевна оказалась в роли основной няньки. Сначала у Леры был «период восстановления», затем «сложная адаптация», потом бесконечные процедуры, встречи с подругами и походы по магазинам. Кирилл задерживался на работе и возвращался измотанным. А Анна Сергеевна застряла в роли, на которую не соглашалась.
Она обожала внука. Проблема была не в этом. Ей шестьдесят три, колени мучил артроз, а со спиной становилось всё хуже. И она уже не помнила, когда в последний раз посвящала день себе.
Икота Артёма утихла. Он отстранился и доверчиво посмотрел на бабушку.
– Значит, остаёмся дома вдвоём, – негромко произнесла Анна Сергеевна. – А с твоими родителями нам предстоит серьёзный разговор…
Этот разговор давно назрел. Но стоило ей представить его, как перед глазами возникало обиженное лицо Леры, неловкое молчание Кирилла, упрёки в том, что она недостаточно любит внука. От одной мысли становилось тяжело.
Поэтому она снова проглотила недовольство и понесла Артёма на кухню, стараясь не замечать тянущую боль в ноге.
Прошло ещё две недели – в том же изнурительном ритме. Лера открыла для себя новый салон, требующий регулярных посещений, записалась в студию йоги на другом конце города, назначала встречи, плавно переходящие в ужины. И каждый раз Артём оставался с бабушкой. Приём Анны Сергеевны у врача переносился уже четвёртый раз.
В субботу Кирилл и Лера остались дома – редкость. После завтрака они уединились в спальне, а Анна Сергеевна играла с Артёмом в гостиной, складывая башню из кубиков, которую он с радостью рушил.
Вдруг лицо мальчика сморщилось. Он отшвырнул кубик и разразился истошным криком – устал, перевозбудился, хочет к маме.
Анна Сергеевна замерла. За дверью спальни слышались смешки Леры. Они не могли не слышать плач.
Она выждала полминуты. Потом ещё немного. Дверь не открылась.
Её терпение иссякло. Она подняла рыдающего внука и решительно вошла в спальню.
Кирилл лежал, листая планшет. Лера полулежала с телефоном, улыбаясь какому-то видео.
– Артёма нужно успокоить, – произнесла Анна Сергеевна, передавая ребёнка.
Лера недовольно посмотрела на неё:
– Он же был с вами. Почему вы сами не справились?
– Мам, у тебя это всё равно лучше выходит, чем у Леры, – добавил Кирилл, не отрывая взгляда от экрана.
На этот раз Анна Сергеевна не уступила. Она посадила Артёма Лере на колени.
– У меня дела. Через пять минут ухожу.
– Какие ещё дела? – Лера наконец опустила телефон. – Вы ничего не говорили.
– Я не обязана отчитываться.
Анна Сергеевна надела пальто, взяла ключи и покинула квартиру, не дожидаясь возражений.
Серые улицы вели её прочь от дома. Она брела без цели: мимо аптеки, мимо сквера, мимо одинаковых домов. Никаких встреч у неё не было. Просто иногда, чтобы перевести дух, нужно выйти из собственного дома.
Она опустилась на скамейку у остановки. Пожилой мужчина, рассыпавший крошки голубям, кивнул ей. Она ответила тем же, но говорить не хотелось.
Три года она подстраивала жизнь под них, откладывала здоровье на потом. И ради чего?
Подул ветер. Анна Сергеевна плотнее запахнула пальто и ускорила шаг.
Хватит.
Она вернулась домой уже с решением.
Пока Кирилл и Лера находились на работе, она обзванивала покупателей, показывала квартиру, встречалась с агентом, подписывала документы в душных офисах. Решение было окончательным.
…В субботу утром она дождалась, когда все соберутся за столом.
Анна Сергеевна вынула из кармана два комплекта ключей и положила их на стол.
– Что это? – спросил Кирилл.
– Я продала квартиру, – спокойно ответила она. – Добавила накопления и приобрела две поменьше. Двухкомнатную для вас и однокомнатную для себя.
Лера закашлялась.
– Как продали? Даже не обсудили?
– Квартира принадлежит мне, Лера. Я вправе распоряжаться ею.
– Но мы здесь живём!
– Я пригласила вас временно, чтобы вы сэкономили. Молодым нужна своя территория. Теперь она у вас будет.
Лера вскочила:
– А кто будет заниматься Артёмом? Я не смогу всё тянуть одна!
Анна Сергеевна посмотрела прямо на неё:
– Значит, пришло время учиться заботиться о собственном ребёнке.
– Мам… – начал Кирилл.
– У вас неделя на переезд, – перебила она.
Следующая неделя прошла напряжённо. Лера демонстративно молчала, Кирилл пытался говорить, но разговоры не складывались. Анна Сергеевна спокойно упаковывала вещи.
В день переезда она перевезла свои коробки в новую квартиру. Маленькую, но тихую. Сняла старые занавески, повесила светлые жалюзи. Купила яркий чайник, расставила книги так, как нравилось ей. Повесила икону в углу – и никто не морщился.
Вечером Анна Сергеевна заварила чай и устроилась у окна. Никто не звал её, не требовал сменить подгузник или отменить приём к врачу.
Она просто наслаждалась тишиной.
И сожалела лишь об одном — что не решилась на это раньше.