Марина всегда считала, что от неё веет одиночеством. Так утверждала мать, и женщина принимала это за правду.
— Ну кому ты нужна такая? — то и дело шипела сквозь зубы Тамара. — Глаза как у загнанной косули, вид как у побитой дворняги… Ты никогда никого к себе не притянешь. Потому что люди издалека распознают неудачников.
Марина не возражала. Ей исполнилось сорок два года, и уже восемнадцать лет она трудилась архивариусом. Семь лет назад после тяжёлого развода женщина на время перебралась к матери… да так и задержалась.
Жильё было двухкомнатное и располагалось в тихом районе. Оформлено оно оказалось на мать, и об этом Тамара напоминала дочери при каждом удобном случае… и при каждом неудобном тоже.
— Это моя квартира, — заявляла она, когда Марина предлагала сменить шторы, — и я не намерена тут ничего переделывать.
— Это моя квартира, — ворчала она, когда Марина возвращалась позже восьми, — и мне не нравится, когда ты приходишь глубокой ночью.
— Это моя квартира, — повторяла она иногда просто так, глядя в окно, будто обращалась не к дочери, а к голубям на карнизе.
Зарплата архивариуса уходила на еду, таблетки и коммунальные счета. Марина готовила, наводила порядок, стирала, сопровождала мать по врачам и выслушивала бесконечные жалобы — на соседей, на власть, на здоровье и на неё саму.
Три года назад Марина попыталась сблизиться с новой сотрудницей Ольгой. Они часто заваривали чай после работы, иногда вместе выбирались в кино. Однажды Марина позвала Ольгу домой, а через неделю мать заметила:
— Эта твоя… с позволения сказать, приятельница смотрит на тебя с такой жалостью… Как на калеку. Ты не замечала?
Через месяц Ольга устроилась в другое место, и их общение постепенно оборвалось.
В начале осени в архив стал заглядывать Дмитрий. Сначала он появлялся раз в неделю, а затем стал заходить поболтать с Мариной почти каждый день. Через месяц знакомства он позвал её выпить кофе. Марина согласилась. Впервые за семь лет она сидела в кафе напротив мужчины, который разглядывал её с искренним интересом.
Они обсуждали книги, город, какие-то пустяки, и Марина ощущала, что постепенно оживает. Соседка заметила их через стекло витрины, и к вечеру о свидании уже узнала мать.
— Ну ты, доченька, удивляешь… — укоризненно качала она головой. — Этот мужчина смотрел на тебя знаешь как? С жалостью! Не встречайся больше с ним, не позорься.
— Откуда ты знаешь, как он на меня смотрел? — неожиданно резко ответила Марина. — Кто рассказал?
— А как ещё можно глядеть на женщину без детей, которой за сорок? — усмехнулась мать. — Когда кругом полно двадцатилетних красавиц, свеженьких, не б/у, в отличие от некоторых. Только так.
После этого Марина снова всерьёз задумалась. А вдруг мать права?
Однажды кто-то из сотрудников архива принёс настольную игру. Марина собиралась лишь наблюдать, как играют другие, но неожиданно для себя увлеклась. Через пару недель она полностью погрузилась в мир настолок.
С Дмитрием они продолжали встречаться, и нередко он тоже с удовольствием участвовал в игре. Однажды Марина так увлеклась, что совсем потеряла счёт времени.
Опомнилась она, когда за окном уже начало светлеть.
— О боже… — простонала она. — Мне нужно домой.
— Домой? — удивился Дмитрий. — Сейчас же только пять.
— Да… у меня просто… мама.
— Болезнь?
— Нет, — ответила Марина, — просто она… не любит, когда я задерживаюсь.
Если Дмитрий и удивился, то виду не подал.
— Хорошо. Проводить тебя? — предложил он.
— Только не до дома! — испуганно вскрикнула Марина. — До остановки, ладно?
Дмитрий растерянно посмотрел на неё.
— Марин… Я понимаю, что времена сейчас непростые, кругом полно мошенников…
Он на мгновение замолчал и тихо добавил:
— Я не знаю, кто так сильно ранил тебя, что ты не можешь мне довериться. И не собираюсь настаивать… Просто знай, что я рядом, хорошо?
Марина кивнула.
Как ни старалась Тамара, повлиять на дочь она уже не могла: Марина продолжала встречаться с Дмитрием и всё больше отдалялась от матери.
— Ай! Ай, сердце! — то и дело хваталась она за грудь.
Пару раз этот приём сработал, и Марина действительно отменяла встречи, чтобы посидеть рядом с матерью. Но вскоре женщина поняла, что приступы случаются каждый раз, когда она куда-нибудь собирается.
Скорая регулярно приезжала, врачи ничего серьёзного не обнаруживали, но мать лежала на диване с мокрым полотенцем на лбу и шептала:
— Ты меня погубить хочешь…
Потом она начала обзванивать родственников и жаловаться на Марину.
— Она оставляет меня умирать, — почти плакала Тамара в трубку. — Связалась с каким-то аферистом, альфонсом, он её окручил, а она как кошка за ним бегает. Совсем распустилась!
А потом Тамара взяла и позвонила Дмитрию. Где она раздобыла его номер — оставалось загадкой. Вероятно, вытащила его из контактов Марины.
— Я обязана вам кое-что сообщить, — серьёзно произнесла она. — Марина… человек больной. С головой у неё серьёзные проблемы. А временами вообще бывает…
Она не договорила и тяжело вздохнула.
— Поэтому оставьте её, пожалуйста, в покое. Не будет у вас с ней счастья.
Дмитрий рассказал об этом звонке Марине в тот же вечер.
— Знаешь что? — произнёс он после паузы. — Одна моя давняя знакомая сдаёт недорого комнату. И недалеко от твоей работы.
Он посмотрел на неё и улыбнулся.
— Как тебе такая идея?
Марина немного подумала и согласилась. Оставалось лишь собрать вещи и расставить точки над «и» с матерью.
Марина начала подготавливать мать за пару недель до переезда. Та, как и ожидалось, хваталась за сердце, жаловалась на давление и кричала так, что соседи приходили узнать, не требуется ли помощь.
Однажды вечером Марина вернулась с работы и увидела мать на кухне. Она сидела у окна и печально глядела на улицу.
— Пришла? — спросила она, даже не повернувшись. — Садись.
Марина послушно опустилась на стул.
— Я всё решила, — мать говорила нарочито спокойно. — Или ты прекращаешь этот цирк, или я продаю квартиру. Уеду к сестре. И посмотрим, как ты справишься без крыши над головой. Посмотрим, кому ты тогда понадобишься.
Марина опустила взгляд.
— Ты меня слышишь? — требовательно спросила мать.
— Слышу.
— И что ответишь?
— Продавай, — сказала Марина.
— Что ты сказала? — мать даже приподнялась.
— Продавай квартиру, мама, — сухо повторила Марина. — Ты всегда утверждала, что это твой дом. Значит, имеешь полное право.
Мать молча смотрела на неё, и впервые Марина увидела в её глазах не злость и не презрение, а растерянность — детскую, беспомощную.
— Сдохнешь под забором, — наконец сказала она. — Он бросит тебя, запомни мои слова. Кому ты в своём возрасте понадобишься без квартиры?
— Возможно, и бросит, — ответила Марина и пошла складывать вещи.
Мать сразу двинулась за ней, схватила за руку и развернула к себе.
— У меня больное сердце! — почти закричала она. — А ты меня оставляешь? Запомни: если со мной что-то случится, виновата будешь ты!
Марина аккуратно высвободила руку.
— Как скажешь, мама.
Она подняла сумку с вещами и вышла.
Сейчас Марина живёт на съёмной квартире и продолжает встречаться с Дмитрием. Всё идёт к свадьбе. Тамара свою квартиру так и не продала. Серьёзно обидевшись на дочь, она уже больше месяца ей не звонит.