Денис резко двинулся к ней, сокращая расстояние почти в один шаг.
— Убери телефон, — процедил он.
Ирина подняла глаза.
Взгляд у неё был ровный.
Спокойный до ледяного холода.
— Не прикасайся ко мне.
Денис застыл на месте.
И именно в эту секунду Марина, кажется, впервые по-настоящему растерялась. До неё наконец дошло: это уже не обычная семейная ссора на кухне, после которой все помолчат, поужинают и сделают вид, что ничего не произошло.
Ирина действительно собиралась выставить их из квартиры.
— Послушай… — Марина заговорила тише, совсем другим голосом. — Я не собиралась становиться между вами.
— Тогда не нужно было раскладывать свои вещи в чужой спальне.
Из комнаты показался Кирилл. Он остановился у дверного проёма и тихо спросил:
— Мам, мы уходим?
Марина отвела глаза.
Денис шумно выдохнул, будто его вынудили терпеть что-то невыносимое.
— Прекрасно. Браво. Уже и ребёнка довела.
Ирина посмотрела на мальчика.
Именно из-за него она и держала себя в руках. Не повышала голос. Не срывалась. Не позволяла себе ни истерики, ни резких движений.
Она слишком хорошо понимала: стоит ей сейчас выйти из себя — виноватой тут же назначат её.
— Кирилл, эту ситуацию создали взрослые, — сказала она спокойно. — Ты здесь совершенно ни при чём.
Мальчик молча прижался к Марине.
Та нервным движением поправила волосы и повернулась к брату:
— Денис, правда, пойдём. Я не хочу всего этого.
Но Дениса уже будто понесло.
— Нет. Пусть она нормально объяснит, что такого ужасного произошло. Родные люди поживут какое-то время — это теперь преступление?
— Нет, — ответила Ирина. — Преступление — вести себя так, будто чужим можно распоряжаться без разрешения.
Он криво усмехнулся.
— Чужим? Ты серьёзно сейчас?
— Более чем.
— Мы вообще-то муж и жена.
— И что это, по-твоему, меняет?
Денис с силой ударил ладонью по комоду.
— Да всё меняет!
— Ничего. Брак не даёт тебе права принимать решения у меня за спиной.
Марина еле слышно произнесла:
— Денис…
Но он её уже не слышал.
— Ты разговариваешь так, будто я здесь пустое место!
Ирина посмотрела ему прямо в лицо.
— А ты ведёшь себя так, будто хозяин этой квартиры — ты.
Он замолчал.
Потому что впервые услышал это вслух.
За последние месяцы Денис и правда начал воспринимать квартиру почти как свою. Не по документам, нет. Внутри. В голове. Ему стало казаться нормальным решать, кого звать, кто может остаться, кому найдётся место.
Ирина слишком часто уступала.
А он к этому привык.
— Значит, так, — произнесла она всё тем же ровным голосом. — Сейчас вы собираете вещи и уходите.
— А если мы не уйдём?
— Тогда этот разговор перестанет быть семейным.
Денис нервно усмехнулся.
— Может, ещё полицию вызовешь?
— Уже вызвала.
Тишина обрушилась на комнату тяжелее любого крика.
Марина резко повернулась к брату.
— Ты говорил, что она адекватная.
Ирина коротко, почти сухо усмехнулась.
— Да, Марина. Адекватные люди обычно не радуются, когда в их квартиру въезжают без спроса.
— Да сколько можно уже про квартиру! — вспыхнул Денис. — Как будто у тебя, кроме неё, больше ничего в жизни нет!
— А у тебя, судя по всему, нет уважения к чужим границам.
Он открыл рот, чтобы возразить, но так ничего и не сказал.
Потому что в прихожей прозвенел звонок.
Денис заметно побледнел.
— Ты правда это сделала…
Ирина прошла к двери и открыла.
На пороге стоял участковый. Он внимательно окинул взглядом коридор, чемоданы у стены и напряжённые лица всех присутствующих.
— Добрый вечер. Кто вызывал?
— Я, — спокойно ответила Ирина. — В моей квартире находятся люди, которым я не давала согласия здесь проживать.
Марина вспыхнула.
— Мы не какие-то бездомные!
— Тем более сможете найти другое место, — так же ровно сказала Ирина.
Денис шагнул вперёд, явно намереваясь представить происходящее как обычное семейное недоразумение.