Поздний вечер. В квартире пахло пережаренным луком и чем-то подгоревшим — похоже, ужин не удался. Артём скинул ботинки у входа, оставив на полу влажные следы от дождя. На кухне горел свет, но тишина была такая плотная, что звенело в ушах.
— Привет, — прохрипел он, разминая шею.
Инга сидела за столом, сосредоточенно уставившись в экран телефона. Её пальцы быстро скользили по экрану — будто стирала что-то или удаляла навсегда.
— Ты чего не отвечаешь? — Артём открыл холодильник, достал пиво. — Опять злишься?
— Нет, — она подняла взгляд. — Просто всё решила.
— Что решила?
— Я закрыла наш счёт.
Пивная банка застыла в его руке.
— Ты… серьёзно?
— Квартира моя. Машину тоже переоформила. — Её голос звучал ровно, почти равнодушно. — Иди к маме. Может, приютит.
Артём медленно поставил банку на стол.
— Это шутка?
— Нет.
— Инга, ну прекрати, — он стукнул ладонью по столу. — Ты несёшь чушь.
— Чушь? — она наконец отложила телефон. — Чушь — это когда ты годами ставишь свою маму выше меня. Когда мы не можем купить бытовую технику, потому что ты снова перевёл ей половину зарплаты.
— Она одна! Ей тяжело!
— А мне, по-твоему, легко?! — глаза Инги блеснули. — Я одна тащу жильё, кредиты, быт! А ты бежишь к ней по звонку!
— Это моя мать!
— А я кто тебе? — Она встала, и стул с грохотом отлетел назад. — Я тебе жена или так, временный жилец?
Артём сжал кулаки.
— Разблокируй счёт. Сейчас же.
— Нет.
— Инга!
— Довольно. — Она тяжело выдохнула. — Я вымоталась. Иди к ней. Может, она тебя накормит, раз я «плохая».
Она вышла, хлопнув дверью в спальню.
Артём остался в кухне, сжимая неоткрытую банку. В голове гудело.
«Что за чёрт?..»
Но где-то глубоко шевельнулся страх. Потому что она говорила без истерики. Словно уже всё кончено.
Это и пугало больше всего.
Дверь хлопнула, будто Инга раздавила ею всё его прошлое.
— За что?! — взревел он, швыряя банку в мусорное ведро. Послышался грохот.
Из спальни — ни звука.
Он влетел туда. Инга сидела на кровати, её пальцы дрожали над экраном.
— Ты понимаешь, что наделала? — прошипел он. — Как я теперь буду оплачивать всё это?!
— Разберись, — она даже не подняла головы. — Ты же взрослый.
— Что с тобой стало?! — он схватил её за плечи. — Это же мама!
— Она каждый день звонит, Артём! Каждый день! Ты вчера опять у неё торчал, а я с температурой лежала, даже бульон не смогла сварить!
— Я же тебе лекарства купил!
— Господи… — она закатила глаза. — Ты не слышишь! Ты — не муж. Ты — её посыльный!
— Замолчи! — он замахнулся.
Повисла тишина. Инга распахнула глаза, не отступая.
— Серьёзно? — прошептала она. — Ты правда хотел ударить меня?
Артём опустил руку. В горле — ком.
— Я…
— Всё, — она выдохнула. — Уходи.
— Куда?
— К маме! Пусть она тебе компот сварит, раз я такая никчёмная!
Он стоял, чувствуя, как по щекам бегут слёзы.
— Ты… стерва…
Инга усмехнулась:
— Конечно. Это я. Не ты, который три года рушил меня изнутри.
Она достала с полки сумку, швырнула ему.
— Забирай вещи. И вали.
Артём сжал сумку.
— Ты пожалеешь.
— Вряд ли, — она вернулась на кровать, снова взяла телефон. — Закрой дверь.
Он вышел.
На лестничной клетке — холод. Он сел на ступеньки, достал телефон:
— Мам… можно к тебе?
— Артёмка? Что случилось?
— Инга… она…
— Опять эта ведьма! Я ж говорила — она не для тебя!
Артём закрыл глаза. Вдруг понял: Инга была права. Но уже поздно.
Он стоял у двери матери, так и не решившись нажать звонок. Куртка промокла, в кармане — сообщение из банка: «Недостаточно средств для оплаты кредита».
— Артём?! — дверь распахнулась. Мать в халате и с маской на лице потянулась его обнять. — Залетай! Холодно же!
На кухне пахло жареным и старым одеколоном. На столе — пельмени и бутылка.
— Ну, рассказывай, что эта стерва выкинула на сей раз?
Артём молча выложил из кармана таблетки и запил их тёплым пивом.
— Она выгнала меня, — выдавил он.
— Так ей и надо было! — мать закурила. — Я ж говорила!
Он заметил фото на холодильнике — сестры, сбежавшей три года назад. Тогда стало ясно: не он один выбрал свободу.
— Почему ты вчера звонила Инге? Что ты ей написала?
Мать замешкалась.
— Я ничего…
— Не ври! — он вскочил. — Ты лезешь в нашу постель! Ты разрушила мой брак!
Смс от банка: «Ипотека оплачена. Внесено: 67 890 руб. Остаток: 12.34 руб.»
Он позвонил.
— Инга?
— Да?
— Я понял. Прости. Если можешь.
Пауза.
— Я уже всё оплатила. Но, Артём, это конец. Понимаешь?
Он понимал. Всё разрушено. Безвозвратно.
На лестнице дождь. Он достал сигарету. Первая затяжка — горькая, как жизнь.
В телефоне — сообщение: «Артём, надо поговорить. Я в кафе на углу. — Инга.»
Пальцы написали «Иду» до того, как он успел подумать.
В кафе пахло корицей. Инга — без кольца — смотрела в окно. Он сел.
— Ты ужасно выглядишь, — сказала она.
— Благодарю, — усмехнулся он. — Зачем пришла?
— Вот. — Она протянула конверт. — Развод. Продажа квартиры. Деньги пополам.
— Подожди. Я устроился на работу. Перестал пить.
— Вчера твоя мама мне звонила. Сказала, что ты спишь в подъезде.
Щёки вспыхнули.
— Не твоё дело!
— Уже нет. — Она вдруг коснулась его рукава. — Что с тобой случилось?
— Ты сказала, что я мамин посыльный. Вот и результат.
— Хватит! — она стукнула по столу. — Возьми себя в руки! Ты мужчина или нет?!
Он промолчал.
— Мне-то что? — пробормотал он.
— Потому что десять лет я тебя любила, идиот! И до сих пор не всё равно!
Она кинула деньги за кофе и ушла. Он вскочил:
— Инга! Подожди!
— Что?!
— Я записался к психологу. И не пил уже три дня.
Инга замерла. Покачала головой:
— Поздно, Артём.
— Я знаю. Просто спасибо. Что пришла.
— Подпиши бумаги. И позвони сестре. Она поможет.
Дверь хлопнула.
Он набрал номер:
— Алёна? Это я… прости…
Через день он стоял у двери психцентра. С букетом. Дверь распахнулась.
— Опоздал, — сказала Инга. — Как всегда.
— Ты тут работаешь?
— Практику прохожу. Алёна предупредила. Доктор ждёт. Кабинет 307.
Он сжал цветы.
— Это тебе.
— Я ненавижу тюльпаны, Артём. Мама твоя любит.
Мать снова звонила. Он достал телефон.
— Серьёзно?! — Инга выхватила аппарат, бросила в урну. — Сейчас с ней поговоришь?!
— Я…
— Нет, Артём. Либо сейчас, либо никогда. Идёшь?
Голос из-за двери:
— Артём Евгеньевич? Проходите.
Он взглянул на урну, на неё, на дверь.
— Чёрт.
Сделал шаг вперёд.
Дверь закрылась.
В комнате — тишина, только тиканье часов.
— Не знаю, как жить без маминых звонков, — признался он.
— Сегодня начнём учиться заново, — кивнул психолог.
…
Будильник прозвонил в семь. Телефон — без уведомлений. Только тишина и дождь за окном.
Ключи от проданной квартиры. Чек. Половина переведена Инге.
Он встал, налил кофе. Зашёл в ноутбук — курсы сварщика. Новый путь.
— Артём Евгеньевич? — позвонили. — Вы выходите завтра?
— Да. Во сколько?
Капли на подоконнике стихли. Где-то за стеной смеялся ребёнок.
Он сделал глоток кофе. Без сахара. Совсем не как раньше.