Он ходил из угла в угол по кухне, шумно втягивая воздух, будто пытался сдержаться.
— Тогда давай уже решим окончательно, — бросил он. — Мы с тобой семья или каждый сам по себе?
— Семья, — ответила я.
— В семье не делят всё на «моё» и «твоё».
— Любопытная мысль.
— Что именно тебе любопытно?
— Машина у тебя тоже общая?
Он остановился как вкопанный.
Автомобиль Константин купил ещё до нашей свадьбы.
— Машина тут вообще при чём?
— Да просто уточняю. Продадим её, а деньги внесём в нашу будущую общую квартиру?
— Это совсем другое.
— Чем другое?
— Потому что машина…
Он осёкся, так и не договорив.
Я криво усмехнулась.
— Вот об этом я и говорю.
Лариса Петровна залилась краснотой.
— Какая же ты, Юлия, всё-таки расчётливая.
— Я?
— Конечно ты. Муж с тобой семь лет прожил, а ты квартиру вцепилась и не отдаёшь.
И тогда случилось то, чего я от Константина всё же не ждала.
Он наклонился ближе и произнёс почти шёпотом:
— Либо мы начинаем жить как нормальные супруги, либо я найду себе женщину, которая умеет доверять своему мужу.
Несколько секунд я молча смотрела ему в лицо.
Потом спокойно спросила:
— Это сейчас был ультиматум?
— Называй как угодно.
— Хорошо.
Я поднялась из-за стола.
— Тогда ищи.
По его лицу было видно: такой реакции он не предполагал.
Он ждал уговоров.
Слёз.
Испуга.
А я просто взяла свою чашку и поставила её в посудомоечную машину.
— В каком смысле «ищи»? — Константин растерялся.
— В прямом. Ты сам это предложил.
Лариса Петровна презрительно фыркнула:
— Константин, не обращай внимания. Она тебя пугает.
Я повернулась к ней.
— Нет, Лариса Петровна. Я как раз наконец перестала бояться.
Но настоящий удар настиг меня спустя три дня.
Мне позвонила женщина, с которой мы почти не общались.
Светлана, двоюродная сестра Константина.
— Юлия, ты сейчас можешь говорить?
— Могу.
По голосу было понятно, что она сильно нервничает.
— Только Константину не говори, что я тебе звонила.
Я медленно опустилась на стул.
— Светлана, что произошло?
— Тётя Лариса всем рассказывает, что скоро переедет с вами в новую квартиру.
Я прикрыла глаза.
— Что ещё?
Светлана замолчала.
— Говори.
— Она свою квартиру уже сдала.
— Это я знаю.
— Не совсем всё знаешь.
— Что значит не совсем?
— Она оформила аренду сразу на год. И взяла оплату за несколько месяцев вперёд.
— Дальше?
— Эти деньги она отдала Константину.
Вот об этом мне никто не говорил.
— Сколько?
Светлана назвала сумму.
Сумма была далеко не маленькая.
— Зачем она ему их дала?
— Он попросил. Сказал, что вкладывается в какой-то проект своего знакомого.
Вечером я задала мужу вопрос прямо.
— Твоя мама передавала тебе деньги?
Он мгновенно понял, о чём я.
— Кто тебе это сказал?
— Значит, передавала.
— Это касается меня и мамы.
— Ты требуешь, чтобы я продала квартиру, а сам берёшь деньги у матери и скрываешь это от меня?
— Не надо устраивать драму.
— Куда ты их дел?
— Вложил.
— Во что именно?
— Юлия, я не обязан отчитываться перед тобой за каждую копейку!
Я смотрела на мужчину, с которым прожила семь лет, и вдруг понимала, что будто вижу перед собой чужого человека.
— А за мою квартиру я, значит, должна отчитываться?
Он отвернулся.
И в этот момент всё окончательно встало на свои места.
Дело было уже не в Ларисе Петровне.
И не в квартире.
И даже не в деньгах.
Проблема была в другом: рядом со мной жил человек, который считал моё своим, а своё оставлял исключительно за собой.
Через неделю я приготовила им неожиданный разговор.
В воскресенье утром Лариса Петровна жарила сырники. Константин валялся на диване, уткнувшись в телефон.
Я вошла в гостиную и положила на стол две папки.
— Нам нужно поговорить.
Свекровь усмехнулась, даже не обернувшись сразу.
— Опять?
— В последний раз.
Константин сел и настороженно посмотрел на папки.
— Что это такое?
— В первой папке документы на квартиру.
Его лицо сразу стало напряжённым.
— А во второй?
— Заявление на развод.
На кухне резко зашипело масло.
Лариса Петровна медленно отложила лопатку в сторону.
— Ты что, окончательно с ума сошла?
— Нет. Как раз наоборот.
Константин вскочил.
— Из-за одной ссоры?!
— Не из-за одной.
— Мы семь лет вместе прожили!
— Именно поэтому я слишком долго молчала и терпела.
— Что ты терпела?!
И тогда я впервые за последние месяцы сказала всё вслух.
Про сахарницу, которую выбросили без моего согласия.
Про документы, которые пытались решить за моей спиной.
Про бесконечные решения, где моего мнения будто не существовало.
Про тот разговор, который я услышала на кухне.
Когда я произнесла последнюю фразу, Лариса Петровна заметно побледнела.
Константин сначала посмотрел на мать.
Потом перевёл взгляд на меня.
— Ты подслушивала?
Я даже коротко рассмеялась.
— И вот это тебя сейчас волнует?
— Это был личный разговор!
— В моей квартире обсуждали, как заставить меня продать мою же квартиру.
— Мы думали о семье!
— Нет. Вы думали о недвижимости.
Лариса Петровна сделала шаг ко мне.
— Да кому вообще нужна твоя квартира?! Ну получила наследство, подумаешь!
— Вам и нужна.
Она открыла рот, будто собиралась возразить.
Но слов не нашлось.
Константин схватил папки со стола.
— И чего ты добиваешься?
— Чтобы вы съехали.
Он резко рассмеялся.
— Куда, интересно?
— Это уже не моя проблема.
— Мама сдала свою квартиру!
— Я её об этом не просила.
— Ты выгонишь пожилую женщину на улицу?!
— Нет. У неё есть собственное жильё, которое она добровольно сдала. И ещё у неё были деньги за аренду.
Лариса Петровна вдруг выкрикнула:
— Денег нет!
Я повернулась к ней.
— Почему?
Она посмотрела на Константина.
И именно тогда я впервые увидела на его лице настоящий страх.
— Мам, не надо.
— Что значит «не надо»?! — сорвалась она. — Ты же сказал, что через месяц всё вернёшь!
Я застыла.
— Константин?
Он молчал.
— Где деньги?
— Потерял.
— Как это — потерял?
— Вложение не сработало.
Свекровь вцепилась пальцами в край стола.
— Ты говорил, что они просто временно заморожены!
— Мам…
— Ты мне соврал?!
И впервые за всё это время Лариса Петровна кричала не на меня, а на собственного сына.