Марина стояла посреди будущей гостиной, прижав ладони к вискам, и воображала, как здесь станет просторно и солнечно.
Она составила дизайн-проект сама — по профессии она была иллюстратором, и эта работа стала для неё спасением после декрета с маленьким Сашей, которому только исполнился год.
Стены — мягкий бежево-серый оттенок, кухонный фартук — глубокая нефритовая плитка, паркет «ёлочкой», белоснежные двери до самого потолка: лаконично, свежо и уютно.
Денис, её супруг, поддержал задумку жены. Их спокойствие рухнуло в тот миг, когда мужчина, стараясь сэкономить и не перегружать Марину, осторожно предложил:
— Слушай, а может, попросим моего отца присмотреть? Он ведь всю жизнь в стройке, мастером был. Он и рабочих подберёт, и материалы выберет, и всё проверит. И бесплатно.
Марина напряглась. Сергей Петрович, свёкор, был человеком-скалой. Ветеран труда, строитель с сорокалетним стажем, чьё мнение в семье считалось законом.
Он был прямолинеен, упорен и невероятно жёсток в своих оценках. Марина уважала его, но внутренне опасалась его холодных, беспощадных взглядов.
— Денис, ты уверен? — спросила она. — У нас ведь свой план. Свои идеи.
— Он же не станет вмешиваться в дизайн! Он займётся процессом, чтобы нас не обманули.
Сергей Петрович появился на следующий день, с огромным потрёпанным кейсом, в котором лежали лазерный уровень, рулетки, отвесы и другие инструменты, названия которых Марина даже не знала.
Он молча обошёл квартиру, простучал стены, заглянул в трубы и щёлкнул выключателями.
— Ну что, девочка, — произнёс он наконец. — Говорят, ты тут главный художник. Показывай, что придумала.
Марина, волнуясь, раскрыла планшет. Сергей Петрович смотрел молча, только изредка хмыкал.
— Цвета… ладно, женская тема, — заключил он. — А вот планировка… Тут надо всё перестраивать. Балкон придётся узаконивать нормально. И проводка у тебя нарисована странно — розетки мебель перекроет. Я переделаю.
— Сергей Петрович, — осторожно начала Марина, — мы уже договорились с бригадой, ребята хорошие, их мне подруга посоветовала…
— Какие там ребята! — махнул рукой свёкор. — Я приведу своих, проверенных. Работают, как механизм.
На следующий день в квартире появился Карен с командой. Сергей Петрович говорил с ними на своём строительном языке, полном терминов и коротких приказов.
Марина чувствовала себя чужой на собственной стройке…
Поначалу всё развивалось спокойно.
Перегородки разобрали стремительно. Пыль улеглась, мусор вывезли. Но затем начались бесконечные проверки.
Марина приезжала после садика с Сашей и заставала Сергея Петровича в белой спецовке с лазерным уровнем в руках. Зелёные линии ровно прорезали стены.
— Опять приехала? — бросал он, не поднимая головы. — Подойди.
Марина подходила.
— Видишь эту плоскость? Грунт нанесли неровно. Смотри, как луч отклоняется. Здесь перекос три миллиметра. Сейчас незаметно, а когда плинтус закрепишь — щель полезет. Переделываем.
Его голос звучал спокойно, но категорично. Карен, неловко переступая с ноги на ногу, пытался возразить:
— Сергей Петрович, это же панелька, там везде так…
Но свёкор уже обрывал:
— Я зданий выше этого поднимал. Делать нужно как положено.
Напряжение сгущалось.
Марина пыталась отстоять своё:
— Там всего три миллиметра! Мы даже не заметим!
— Зато я буду помнить, — холодно отвечал он. — Я халтуру не допускаю.
Он начал корректировать всё без обсуждения.
Марина обнаружила, что на кухне вместо трёх запланированных розеток появилось семь — и в самых неожиданных точках.
— Зачем столько? — растерянно спросила она.
— Пригодятся. Чайник, кофеварка, блендер, тостер, — перечислял Сергей Петрович. — Ты пока не всё учитываешь. Я продумываю вперёд.
Денис старался сгладить углы, но его слова терялись между жёсткой уверенностью отца и растущим раздражением жены.
— Денис, он меня игнорирует! Это мой дом! Я даже не могу спросить электрика, почему здесь отверстие — потому что твой отец уже всё решил!
— Он старается для нас! Он ночами чертежи перепроверяет!
— Забота — это когда советуются! А он превращает квартиру в поле для доказательств!
Кульминация наступила на четвёртой неделе, когда пришло время штукатурки.
Марина заранее заказала дорогую готовую смесь — пластичную, качественную, с отличной сцепкой. Её порекомендовал коллега.
Сергей Петрович покрутил мешок в руках и скривился.
— Переплата. Вдвое дороже. Сделаем по старинке — песок, цемент, правильные пропорции. Простоит век. Эту моду возвращай обратно.
Марина вспыхнула.
— Нет! — её голос прозвучал резко. Даже Карен замер. — Ничего замешивать не будем! Я выбрала эту смесь — её и используем!
В квартире повисла тишина.
Сергей Петрович медленно повернулся.
— Ты мне указываешь?
— Я прошу уважать моё решение! Это моя квартира! Мой ремонт!
— Твоя? — усмехнулся он. — На чьи средства она приобретена, знаешь? Нет? Объясню. На деньги моего сына. А я его заработок оберегаю от твоих дизайнерских капризов.
Это стало последней каплей.
Марина молча подхватила Сашу, вышла из квартиры и уехала к родителям.
Через полчаса она поставила Денису условие: либо она, либо постоянное давление его отца.
Вечером Денис поехал к Сергею Петровичу.
Разговор оказался тяжёлым.
— Пап, тебе нужно извиниться. Ты перешёл границу.
— Я? — искренне удивился тот. — Я вкладываюсь, чтобы у вас всё было надёжно! А она мне условия ставит из-за каких-то мешков!
— Дело не в мешках! Это её пространство! Ты разговариваешь как начальник на объекте. Но это не стройка — это семья!
— И я должен молча смотреть, как деньги улетают? — резко ответил Сергей Петрович. — Я всю жизнь строил так, чтобы стояло десятилетиями. А вы хотите быстро и красиво.
В ту ночь Марина осталась у родителей.
Сергей Петрович не смог уснуть и поехал в квартиру.
Он включил свет и прошёлся по комнатам с уровнем.
Стяжка лежала идеально. Трубы проложены безупречно. Стены после переделки стояли почти идеально — отклонение меньше миллиметра.
Он добился своего стандарта.
Сергей Петрович сел на ящик и вдруг ощутил тяжесть — не физическую, а внутреннюю. Горечь от того, что его старания восприняли как давление.
Утром Сергей Петрович приехал к дому родителей Марины.
Она открыла дверь — глаза припухшие, лицо собранное, холодное.
— Марина, — произнёс он непривычно тихо. — Я принёс… инструменты.
Он протянул ей тот самый кейс с лазерным уровнем, рулетками и всем своим строительным арсеналом.
— Зачем? — сухо спросила она.
— Чтобы ты сама контролировала. Я… ухожу с объекта.
Марина молчала, не ожидая такого поворота.
— Я хотел сделать правильно, — продолжил он, глядя куда-то в сторону. — Для меня качество — это ответственность. Я отвечал за каждую плиту, за каждую стену. Если бы что-то пошло не так — это был бы мой позор. Я привык не спрашивать, а решать. Думал, так проявляю заботу. Видимо… ошибся.
Марина глубоко вдохнула.
— Я ценю вашу помощь. Правда. Но забота — это когда спрашивают: «Как ты хочешь?» А не когда говорят: «Я лучше знаю».
Сергей Петрович кивнул.
— На стройке не советуются. Там приказывают. Трудно перестроиться. Прости.
Он развернулся, собираясь уйти.
Марина на секунду замешкалась, а потом окликнула:
— Завтра будем принимать стяжку!
Он остановился.
В глазах вспыхнул знакомый профессиональный интерес.
— Отклонение больше двух миллиметров недопустимо.
— Я знаю, — ответила Марина. И впервые за долгое время её голос смягчился. — Вы меня научили.
Ремонт продолжился.
Сергей Петрович больше не появлялся ежедневно. Он не вмешивался, не отдавал распоряжений.
Но раз в неделю звонил:
— Марина, как там бригада? Проверили уровень?
И теперь она спокойно отвечала:
— Проверили вашим прибором. Всё в пределах нормы.
Он перестал командовать — стал советчиком.
И когда почти в самом конце ремонта Сергей Петрович пришёл посмотреть результат и одобрительно произнёс, разглядывая напольную плитку в санузле:
— Добротный материал.
Марина поняла: он больше не держит обиды.
Он по-своему любил — строго, жёстко, через ответственность и контроль.
А она научилась видеть за миллиметрами — заботу.
И в их доме стало не только ровно.
В нём стало спокойно.