В помещении стоял густой аромат элитных духов, свежего лака и напряжения, предвещающего скандал — такого, от которого ломит виски. Главный дворец бракосочетаний города сверкал мраморными колоннами и позолоченными барельефами, напоминая восточный дворец. Приглашённые, похожие на яркую стаю редких птиц, перешёптывались, бросая быстрые, цепкие взгляды то на жениха в идеально сидящем костюме от Kiton, то на невесту, чьё платье выглядело аккуратным, но слишком скромным на фоне демонстративной роскоши окружения.
Максим Орлов замер у массивной двери, ощущая, как накрахмаленный воротничок давит на горло, будто затягивающаяся петля. Рядом с ним стояла Лера, опустив взгляд и нервно теребя кружево на манжете. В руках она сжимала небольшой букет полевых цветов — единственную слабость, на которую решилась, отказавшись от дорогих композиций. Пальцы подрагивали. Она остро чувствовала себя чужой — лишней деталью в отлаженной машине чужого успеха.
— Или я, или она! — голос Инны Сергеевны Орловой рассёк воздух, как удар кнута.
Она встала в дверях зала, раскинув руки, словно страж, не пускающий в запретную зону. На ней было тёмно-бордовое платье, сшитое в Европе по индивидуальному заказу, а на шее переливалось украшение, цена которого могла бы перекрыть стоимость всей этой свадьбы и ещё пары квартир. Её лицо, обычно безупречно холодное и отстранённое, сейчас искажала неподдельная ярость.
— Мам, перестань, — сдавленно произнёс Максим, ощущая, как стыд заливает лицо. — Мы говорили об этом. Не здесь.
— Говорили?! — взорвалась Инна Сергеевна, указывая ухоженным пальцем в сторону Леры. — Ты просто поставил меня перед фактом! Привёл в нашу семью эту… приживалку! Девчонку без прошлого и будущего! Ты думаешь, я позволю разрушить то, что создавалось годами? Она не любит тебя. Её интересуют твои счета, твоя квартира и мой бизнес!
Лера вздрогнула и отступила, словно от удара.
— Макс… может, не надо… — прошептала она, едва сдерживая слёзы. — Я знала, что так будет. Давай уйдём…
Максим посмотрел на неё — и воспоминания накрыли его волной. Их встреча произошла не на приёме и не на закрытом мероприятии. Полгода назад он привёз своего пса в круглосуточную ветклинику. Лера тогда работала санитаркой, подрабатывая после учёбы, чтобы оплачивать съёмную комнату и помогать больной бабушке.
Он запомнил не её одежду, а то, как она без колебаний бросилась помогать, удерживая раненую собаку, как спокойно шептала ей слова поддержки, не обращая внимания на кровь. Она не знала, кто он. И именно тогда он понял, что нашёл живого человека — не витрину.
Но у Инны Сергеевны были другие планы. Для неё сын был не просто ребёнком, а стратегическим активом.
— Выбирай! — отчеканила она. — Сейчас. Если уйдёшь с ней — у тебя больше нет матери. Ни денег. Ни будущего.
Максим медленно выдохнул. Его плечи расправились.
Он сделал шаг вперёд — и начал выкладывать содержимое карманов.
— Ты права, — сказал он спокойно. — Я слишком долго жил по твоим правилам.
Он положил в её ладонь ключи от квартиры, затем брелок от машины, затем банковскую карту.
— Это всё твоё. А я больше не вещь.
В зале раздался общий вдох.
Максим вернулся к Лере, взял её за руку.
— У нас не будет ресторана и лимузина. Но у меня есть паспорт, немного наличных и желание быть с тобой. Пойдём?
Она кивнула, плача от облегчения.
— Хоть куда. Лишь бы вместе.
Он развернулся и повёл её к выходу, не оглядываясь.
— Ты пожалеешь! — сорвалась на крик Инна Сергеевна.
Но двери уже закрылись.