— С чего это я должен тут плитку класть? Я к вам в прорабы нанимался, что ли?
Это ваша квартира, Зинаида Петровна. Моего тут — только рюкзак в прихожей и зубная щётка в стакане.
Зинаида Петровна смотрела на зятя и не понимала, почему она всё это терпит уже столько лет.
Семь лет его рюкзак стоял в её квартире. Семь лет муж дочери здесь жил, но по-прежнему считал себя случайным гостем, которому не с руки пачкать руки о чужое имущество.
— Стёп, но вы же тут живёте, — тихо сказала она. — С Лизой. Семь лет уже. Плитка в ванной скоро сама на голову упадёт.
Я же не для себя прошу. Я уже пожилая, мне и так сойдёт. Вам самим неприятно в такую ванную заходить.
— Мам, ну чего ты начинаешь? — Лиза вошла на кухню, на ходу закручивая волосы в небрежный пучок. — Стёпа прав. Мы тут временно.
Какой смысл вкладываться в чужую недвижимость? Мы, может, завтра съедем, а плитку я с собой не заберу.
— Семь лет съезжаете, — Зинаида Петровна покачала головой. — С твоих двадцати лет. И за всё это время даже кран ни разу не поменяли.
Всё я — то соседа прошу, то мастера вызываю. А деньги откуда? У меня только пенсия да редкие подработки.
— Ну, мам, у нас сейчас каждая копейка на счету, — Лиза открыла холодильник и задумчиво уставилась на полки. — О, ты колбасу купила? А сыр есть? Стёп, иди, бутерброды сделаю.
Стёпа охотно придвинулся к столу.
— Вот именно, — откусив огромный кусок хлеба с колбасой, подтвердил он. — Мы на будущее копим.
А ремонт в вашей двушке — это в любом случае дорого, долго и хлопотно. Невыгодно, в общем.
Зинаида Петровна отвернулась к окну. Ей было обидно до слёз, но она промолчала.
Она была вдовой. Всё, что у неё осталось — эта запущенная квартира и дочь, которую она тянула из последних сил. Сначала техникум, потом институт…
Зинаида Петровна хваталась за любую работу: мыла полы, торговала на рынке в трудные годы, прибиралась у соседей. Лишь бы у Лизоньки было всё не хуже, чем у людей.
И Лизонька привыкла к хорошей жизни быстро.
***
Жизнь втроём в двухкомнатной квартире удовольствия не приносила.
Сначала зять занял большую комнату под «кабинет-спальню», аргументируя это тем, что ему нужно пространство для саморазвития.
Потом на кухне появились его любимые специи, а в ванной — его личные полотенца, которые Зинаида Петровна тоже должна была стирать вместе с общим бельём.
— Зинаида Петровна, а где мои синие носки? — кричал Стёпа из комнаты.
— В корзине для стирки, Стёпа. Я ещё не запускала машинку.
— Как не запускали? Мне завтра на работу ехать, в чём я пойду? Неужели трудно было вчера прокрутить?
Лиза обычно в такие моменты принимала сторону мужа.
— Мам, ну правда, ты же всё равно дома сидишь. Тебе что, сложно кнопку нажать? Мы же работаем, устаём.
Зинаида Петровна смотрела на них и не узнавала свою дочь. Куда делась та ласковая девочка, которая когда-то помогала ей лепить пельмени на продажу?
Теперь Лиза смотрела на мать как на бесплатный обслуживающий персонал, который прилагается к квадратным метрам. Бесплатным, опять же.
— Вы бы хоть за коммуналку подкидывали, — осторожно заикнулась Зинаида Петровна однажды вечером. — Счёт за свет пришёл огромный, Стёпа компьютер на ночь не выключает.
— Мам, мы же продукты покупаем! — всплеснула руками Лиза.
— Иногда покупаете, — уточнила мать. — Но едим-то мы все вместе. И готовлю чаще всего я. Масло, крупы, мясо — это всё на мне.
— Так, — на шум прискакал зять. — Начинается! Опять попрёки куском хлеба?!
Лиза, я говорил тебе, что жить с родителями — это плохая идея.
Твоя мать постоянно недовольна! Счёт нам с тобой выставляет!
— Никаких счетов я не выставляю, — голос Зинаиды Петровны дрогнул. — Я просто прошу участия.
Мне одной тяжеловато… Мы ведь в одной лодке, Лиза. Нужно помогать друг другу.
— Интересно получается… Лодка-то ваша, — отрезал Стёпа. — А мы так, пассажиры.
Ладно, Лиза, не расстраивайся. Скоро всё изменится. Будет у нас с тобой свой угол, я сейчас как раз активно над этим работаю.
Зинаида Петровна ничего зятю не ответила. Спорить с ним было бесполезно — Степан искренне считал, что в чужой квартире он ничего делать не обязан.
Теща ведь не собирается часть жилплощади им дарить. Вот и впахивать на её территории нечего…
***
Изменения нагрянули неожиданно. Родственники Стёпы, давно уехавшие в другую страну, вдруг прислали приглашение.
Обещали помощь с работой, жильё в «большом полупустом доме тёти» и сказочные перспективы.
— Мам, мы уезжаем! — Лиза светилась от счастья. — Представляешь, там у тёти Люси огромный дом, сад, море рядом.
Она сказала, живите сколько хотите, только за садом присматривайте.
— А как же работа? — Зинаида Петровна почувствовала, как в груди заныло. — Стёп, ты же тут только-только место нормальное нашёл.
— Да что там за место, — фыркнул зять, упаковывая свой неизменный рюкзак, к которому теперь добавились три огромных чемодана. — Охрана в торговом центре?
Это не предел моих мечтаний. Там я человеком стану. Родственники помогут, связи есть.
Зинаида Петровна смотрела, как они собираются. Сердце разрывалось от страха за них и, в то же время, от странного, постыдного облегчения.
— Вы хоть денег с собой возьмите, — она протянула Лизе конверт. — Я откладывала… на тот самый ремонт. Возьмите, на первое время пригодится.
— Ой, мам, спасибо! — Лиза чмокнула её в щёку. — Там, конечно, всё будет, но лишними деньги не бывают.
Ты не скучай тут. Ремонт начни, что ли. Теперь тебе никто мешать не будет плитку класть.
В день отъезда в квартире стало тихо. Зинаида Петровна стояла в пустой прихожей и смотрела на отпечатки чемоданных колёс на старом линолеуме.
Ей казалось, что вместе с детьми ушёл и весь смысл её жизни.
Но через неделю она поймала себя на том, что на кухне по-прежнему чисто, в холодильнике не исчезает сыр, а в ванной висит только её полотенце.
***
Позвонила дочь по видеосвязи через несколько дней после отъезда.
— Мама, тут так круто! — радостно кричала Лиза, демонстрируя на камеру залитую солнцем огромную террасу. — Дом большой, и правда!
Тётя Люся нас встретила, накормила. Стёпа уже пошёл узнавать насчёт работы.
— Ну слава богу, — улыбалась Зинаида Петровна. — Как устроились? Комната тёплая?
— Да, всё отлично. Только тут правила строгие, тётя Люся не любит, когда на кухне после десяти вечера шумят. И за воду надо платить отдельно. Но это мелочи!
***
Сказка закончилась через два месяца. Следующий звонок застал Зинаиду Петровну вечером, когда она только закончила клеить обои в коридоре.
— Мам… — лицо Лизы на экране было бледным и каким-то пришибленным. — Мы ушли от тёти Люси.
— Как ушли? Почему? — встревожилась Зинаида Петровна.
— Она оказалась не такой хорошей, как мы думали, — Лиза всхлипнула. — Она составила график уборки.
Сказала, что если я не приготовлю ужин на всех, то она не даст пользоваться плитой.
А Стёпе заявила, что раз он живёт в её доме, он должен подстричь все кусты в саду и покрасить забор.
— И что Стёпа? — осторожно спросила Зинаида Петровна.
— Сказал, что он не батрак. Поругались они сильно. Тётя Люся заявила, что она нам не мать и «на халяву» тут никто кормить не будет.
Представляешь, она нам счёт выставила за проживание! Мол, за первый месяц — подарок, а за второй — будьте добры по рыночной стоимости.
— И где вы теперь?
— Сняли квартиру. Маленькую, на окраине. Мам, тут такие цены! Стёпа устроился грузчиком, пока язык учит. Я тоже ищу.
Зинаида Петровна слушала и не знала, что сказать. Ей хотелось крикнуть: «Я же говорила!», но она видела, как тяжело дочери.
— Как же вы там справляетесь? — только и смогла вымолвить она.
— Плохо, мам. Очень плохо. Оказывается, за всё надо платить. Вообще за всё. Свет, вода, вывоз мусора…
Стёпа вчера пришёл, сел на пол и просто молчал час. Сказал, что никогда не думал, что жизнь — это такая дорогая штука.
***
Прошло два года. Зинаида Петровна за это время преобразила свою квартиру. Медленно, по одной комнате, она сделала тот самый ремонт, о котором мечтала.
Оказалось, что если не кормить двух взрослых людей и не оплачивать их счета, денег вполне хватает.
Дочь, как всегда, позвонила неожиданно.
— Привет, мам!
— Привет, родные. Как дела? Как Стёпа?
— Стёпа на второй работе, в ночную смену, — Лиза вздохнула. — Мам, мы тут плитку на кухне сами положили. Ну, то есть Стёпа клал, а я помогала.
— Да неужели? — Зинаида Петровна не удержалась от лёгкой иронии. — А как же «пассивные инвестиции»?
Лиза на экране покраснела и опустила глаза.
— Мам… Ты прости нас, так стыдно перед тобой. Я только сейчас, когда сама за каждый счёт дрожу, поняла, как тебе с нами было.
Мы же на твоей шее сидели и ещё ноги свешивали. Стёпа вчера вспоминал, как он у тебя плитку отказался делать…
Сказал, что ему теперь за это так стыдно, что он даже позвонить тебе боится.
— Ну, будет вам, — смягчилась Зинаида Петровна. — Главное, что поняли. Жизнь — она ведь такая, быстро учит, если за мамину спину не прятаться.
— Учит, мам. Ещё как учит. Тётя Люся с нами вообще не разговаривает, но я ей даже благодарна.
Если бы не её «холодный душ», мы бы так и жили, как в теплице. Думали бы, что хлеб сам в хлебнице растёт, а ремонт — это стихийное бедствие, которое хозяева обязаны устранять.
— Вы когда в гости-то соберётесь? — спросила Зинаида Петровна.
— Не скоро ещё, мам. Надо долги отдать за квартиру. Но мы приедем.
И знаешь что? Стёпа сказал, когда приедем — он тебе в ванной шкафчик новый соберёт и сантехнику поменяет. Сам. Бесплатно.
Зинаида Петровна засмеялась.
— Ладно уж, строители. Сами справляйтесь. А я вас просто ждать буду. С пельменями.
***
Лиза и Стёпа остались жить за границей, постепенно встав на ноги и научившись ценить каждый заработанный цент.
Зинаида Петровна всё так же живёт в своей обновлённой квартире, изредка навещая детей.
Финансово помогает, но только по собственному желанию, без фанатизма. Деньги ведь и правда лишними не бывают…