Правда, не всю стоимость квартиры выплатила: в течение пяти лет примерно половину от цены бабушкиной недвижимости. На всякий случай она написала дарственную на моё имя сразу после первого взноса.
Рассрочка у меня была на десять лет, по двадцать две тысячи ежемесячно. Эта договорённость была устной. В теории я могла вообще не выполнять эти обязательства, но совесть бы не позволила так поступить.
Мы жили вместе. Повседневные нужды, лекарства, отдых — это всё, помимо платежей в счёт покупки, лежало на моих плечах. Бабулечка получала пенсию. Те средства, которые я ей отдавала, она тратила по своему усмотрению: копила, потом помогала либо моей младшей сестре, либо маме.
Помощь выражалась в помощи организации свадьбы, в ремонте в мамином жилье, покупке хороших подарков. Я не спрашивала и ничего не говорила, моим делом было отдать деньги. Их дальнейшая судьба меня не тревожила.
Бабушки не стало. С какого-то перепуга мама подумала, что остаток моего долга по наследству перешёл к ней. И стала требовать оплаты, причём её поведение ничуть не отличалось от повадок наглых коллекторов: она могла позвонить ночью или могла притащиться в шесть утра.
После моего сотого отказала что-либо платить, она начала всем рассказывать сказки: что у неё есть вторая хата, которую я её обманом заполучила и оккупировала, но она найдёт на меня управу и начнёт нормально жить.
Сестра встала на мою сторону, указав матери на её неправоту: грубо говоря, то, что причиталось бы ей по закону, она почти получила. Это с учётом того, что бабуля в любом случае не планировала оставлять жилище своей дочери.
Ремонт, отпуск, бытовая техника и мебель — то, что ей было куплено с моих/бабулиных денег, вполне достаточная компенсация за неполученное наследство.
Но мать упёрлась: я её обошла в наследственном плане и всё тут. То есть, когда её родительнице требовалась помощь и деньги на врачей и медицину — она ничего не должна была, я платила и ладно.
Прекрасно зная заранее, что именно я являюсь собственником. Но её это не тревожило на протяжении половины десятка лет. А сейчас она зачесалась.
Мне названивают родственники и её подруги. Стыдят. Прямым текстом заявляют, что я обязана с поклоном и извинениями принести женщине, которая меня родила, ключи. Она же меня вырастила. Самые лояльные предлагают продать недвижимость и поделить вырученное на три части — мне, сестрёнке и нашей матери. Умные какие нашлись!
Если сложить всё, что было мной потрачено за это время, то это почти стоимость моего жилья. Моральный вклад я не считаю: с пожилым человеком очень трудно ужиться, ему непросто угодить, легко обидеть малейшим словом. А быт?
Ни разу никто не пришёл и не сварил кастрюлю супа! Даже когда она слегла, я крутилась как белка в колесе, разрываясь между больницей и работой!
А сейчас меня выставляют хапугой, обманщицей и беспринципной особой, у которой материальные блага стоят на первом месте в жизни.
Я решила переехать, надоело сидеть и каждую минуту ждать стука в дверь. Подала объявление о продаже. Не знаю, откуда всем стало об этом известно, но мама выпросила у родни крупную сумму в долг. Она пообещала что всем всё вернёт. Ведь я, как порядочная дочь, обязательно с ней поделюсь.
Смена номера телефона не помогла, пришлось переехать, пока ходят покупатели. Никому ничего не дам. Пусть в глубине души грызёт червячок сомнения, что лучше бы выделить деньги ей, хоть часть. Но не буду.