— Мой брат стал таким из-за тебя! — выкрикнула свояченица.
— Охотно допускаю, — ответила я. — Поужинаешь с нами?
Она посмотрела на меня так, будто я предложила ей отраву.
Я крошила огурцы для салата, когда эта дама ворвалась в нашу квартиру без звонка и без стука. Она просто распахнула дверь своим ключом, который Кирилл выдал ей сто лет назад «на всякий случай». Этот самый случай происходил примерно дважды в неделю.
— Он стал другим, — обиженно проговорила Марина. — Раньше Кирилл был не таким. Весёлым. Щедрым…
— А теперь что? — поинтересовалась я. — Скупиться начал?
Она метнула в меня очередной колючий взгляд.
— Ты правда не соображаешь? — резко спросила она после паузы. — Теперь он тратит всё только на тебя! Раньше мы вместе ездили куда угодно. А теперь…
— Чего ты вообще хочешь, Марина? — спросила я.
Она выдержала паузу и выдала:
— Оставь его. Уходи от него. Разойдись с ним! Иначе я…
— Иначе что? — усмехнулась я.
— Скоро узнаешь, — процедила Марина, и глаза её зловеще блеснули.
Вечером я поведала о визите свояченицы Кириллу. Он выглядел одновременно растерянным и удивлённым.
— Ну… Маринка, — произнёс он после долгой паузы, — она такая. Привыкла жить за мой счёт. Рестораны, одежда, её бесконечные курсы: то пилатес, то лепка, то какие-то тренинги… Родителей у нас, как ты знаешь, нет, так что… Я всё оплачивал.
— А теперь? — спросила я.
— А теперь есть ты, — тепло улыбнулся он, — и наша семья. И она… понимает, что денежный поток перекрыт. Вот и злится.
Он виновато взглянул на меня и добавил:
— Ну и ревность тоже…
— Я понимаю, — сказала я, — но, Кирилл… Требовать, чтобы мы расстались, и намекать на угрозы — это странно.
— Да не обращай внимания! — посоветовал муж.
Но я не могла просто «не обращать внимания».
Прошло несколько дней. Мы с Кириллом собирались в отпуск и перебирали варианты. Ехать далеко не получалось, а тащиться на ближайший курорт тоже не хотелось.
Скоро Марина узнала, что у Кирилла отпуск и он планирует провести его со мной. Вечером она позвонила ему и закричала так громко, что я ясно расслышала каждое слово.
— Вы едете отдыхать, да?! — визжала она. — А я?! Кирилл, ты вообще помнишь, что у тебя есть сестра?!
— Марина, успокойся, — просил Кирилл.
— Не буду я успокаиваться! — вопила она. — Или ты берёшь меня с собой, или…
Она глубоко вдохнула и выпалила:
— Или я тебе больше не сестра!
После разговора муж вышел на балкон и курил там минут двадцать, хотя до этого клялся, что бросил. Я же сидела на кухне и размышляла.
Когда он вернулся, у меня уже был план.
— Кирилл, — сказала я, — а давай позовём её на участок.
Он уставился на меня так, будто я предложила завести дома аллигатора.
— На какой ещё участок? — спросил он. — Там же ничего нет… трава по пояс, сарай и развалина, которую и домом назвать трудно.
— Вот именно! — сказала я и многозначительно посмотрела на него.
Он понял не сразу. А когда догадался — расхохотался.
В субботу утром мы заехали за Мариной и отправились на участок.
Она была при полном параде: в белом платье, в соломенной шляпе с голубой лентой, на каблуках и в огромных очках, в которых отражались небо, деревья и моя ехидная улыбка. Всю дорогу она сидела в телефоне, а когда мы приехали…
— А где… — она осеклась и растерянно посмотрела сначала на брата, потом на меня. — Где всё?
«Всё» — это, видимо, бассейн, шезлонги и терраса с креслами. Всё то, что она вообразила, услышав слово «участок».
Вместо этого перед ней раскинулись шесть соток густой травы, из которой торчали скелеты дома, сарая и кривой туалет без двери.
— Добро пожаловать, — сказала я.
Она развернулась к машине, но Кирилл уже уехал в соседний городок.
— Когда автобус? — раздражённо спросила Марина.
— Завтра вечером, — ответила я.
И она начала орать. Кричала минут пятнадцать, и я услышала о себе много нового.
— Манипуляторша! — вопила Марина. — Ты отняла у меня брата! Специально заманила меня в эту дыру!
Вороны в соседнем лесу притихли и, кажется, слушали с интересом. Я сидела на перевёрнутом ведре и ждала, когда она выдохнется.
— Ты понимаешь, — уже шипела она, — что это не дача? Это свалка!
— Это наша свалка, — ответила я, — и мы собираемся превратить её в дом. Хочешь — помогай. Не хочешь — жди автобус.
— Кирилл меня отвезёт, — уверенно сказала она.
Я только пожала плечами.
Вернувшийся Кирилл сказал ей то же самое. Тогда она переключилась на него.
— Тряпка! — визжала Марина. — Прогнулся под неё, да?!
Она хотела продолжить, но Кирилл спокойно остановил её.
— Марина, нравится тебе или нет, но ты сейчас здесь. Можешь делать что угодно — я не заставляю помогать. Но в город не повезу.
Марина ещё немного побесилась, а потом пошла по соседям. Но никто её в город не повёз — даже за деньги.
В итоге она вернулась к нам.
— Ладно, давай помогу, — буркнула она. — Всё равно делать нечего.
И она принялась вместе со мной вырывать траву.
К вечеру она сломала два ногтя и вся была в грязи. А ругалась так, что я впервые почувствовала к ней нечто вроде уважения.
Кирилл привёз палатку. Ставили мы её втроём, и вдруг Марина сказала:
— У дедушки была такая же. Помнишь, Кирюха?
Он улыбнулся.
— Помню.
— Мы в ней ночевали, когда крыша протекла…
Они начали вспоминать сразу вдвоём, перебивая друг друга, а я слушала истории про дедушку, бабу Нину и козу, которая съела простыню. И про то, как они боялись волков, а Кирилл её успокаивал…
Марина смеялась странным, непривычным смехом — без злости, без истерики. И в сумерках её лицо стало мягким, будто кто-то стёр все острые углы.
На следующий день мы чинили крышу сарая. Марина подавала доски, я держала их, Кирилл прибивал. Гвозди гнулись, доски трещали, мы все устали, но почему-то были довольны.
Вечером мы сделали душ из чёрных мусорных мешков. Вода нагрелась на солнце и стала почти горячей. Марина визжала, плескалась, а потом предложила играть в обливания.
И тогда я поняла, что, несмотря на свои тридцать два, она всё ещё как подросток.
Она просто не повзрослела — застряла где-то между детством и взрослой жизнью. А вся её злость была лишь от страха и одиночества.
Вечером мы сидели у костра, ели жареный зефир и пили лимонад. Над нами было огромное чёрное небо, усыпанное звёздами, каких не увидишь в городе.
— Катя, — тихо сказала Марина.
— Что? — откликнулась я.
— Мне казалось… — она замолчала. — Мне казалось, Кирилл меня бросил.
— Да не бросал он тебя, — сказала я. — Просто он вырос. Моё присутствие тебя не отменяет. Но всё-таки…
— Семья должна быть на первом месте, — закончила Марина. — Ладно, я поняла.
Огонь костра отражался в её глазах, и я подумала, что, может быть, мы сможем…
Ну, не дружить, конечно. Но хотя бы перестать воевать.