Это был сюрприз, добытый, как говорится, потом и нервами. Ксения собирала на него больше полугода, откладывая с каждой получки по паре тысяч, отказывая себе в обновках, в латте по дороге на работу, в редких выходах в театр с супругом.
Старенький холодильник свекрови, «Бирюса» конца восьмидесятых, уже едва тянул.
Он тарахтел так, что дрожала плитка на стенах, створка фиксировалась только табуретом, а внутри постоянно стояла затхлая влага.
Марина Сергеевна сетовала на него ежедневно. «Опять намерзло, будто в тундре, фарш потек, кисель испортился», — эти жалобы сопровождали каждый семейный ужин.
Игорь, муж Ксении, обычно лишь разводил руками и отшучивался:
— Мам, отправь его на свалку да закажи другой.
Но для Марины Сергеевны «заказать» звучало как фантазия. Пенсия скромная, самочувствие подводит, надежда — только на детей.
И Ксения решилась поддержать её. Ей хотелось проявить себя заботливой невесткой, чтобы свекровь перестала ворчать, а муж начал ею восхищаться.
В воображении Ксения рисовала трогательную сцену: Марина Сергеевна всплеснет ладонями, обнимет её, поставит чайник и обзвонит подруг, хвастаясь замечательной снохой.
Холодильник Ксения подбирала тщательно. Высокий серебристый «Bosch» с системой No Frost, стеклянными полками и мягкой подсветкой. Доставку оформили на субботу.
В тот день Игорь освобождал угол кухни, Ксения протирала подоконник. Марина Сергеевна суетилась, предлагала то чай, то салфетки, то старую тряпку «для верности».
Когда грузчики занесли огромную коробку, началась распаковка. Новенький холодильник занял место старого. Марина Сергеевна разглядывала его, осторожно проводя ладонью по гладкой поверхности.
— Спасибо вам, дети, — прошептала она, и глаза её увлажнились. — Угодили старой.
Полчаса счастья.
Но затем выражение её лица изменилось.
— Игорек… Ксюша… У меня к вам просьба.
Игорь напрягся:
— Какая?
— Надежда, сестра твоя… У них всё плохо. Муж без работы, двое ребятишек. Холодильник древний, еле дышит. Сердце сжимается… Может, этот им отдадим? Я и со старым перебьюсь.
Ксения ощутила, как внутри всё сжалось.
— Марина Сергеевна, — тихо произнесла она, — мы приобрели его для вас.
— Так я и распоряжусь, — мягко, но твёрдо сказала свекровь. — Теперь он мой. Хочу — оставлю, хочу — передам. Наде он нужнее.
— Мы полгода откладывали! — голос Ксении задрожал. — Я себе пальто не брала, чтобы накопить!
— Пустяки, — отмахнулась Марина Сергеевна. — Мы родные. Не на улицу же отдаю.
И вдруг резко:
— Не повышай голос в моем доме! Я мать. Решила — значит так и будет.
Она достала старый кнопочный телефон и набрала номер дочери:
— Надюша, приезжайте вечером. Ребята вам сюрприз сделали!
Ксения вышла, хлопнув дверью.
Дома она молчала двое суток. Игорь оправдывал мать, говорил, что та действовала «из лучших побуждений».
— Ты считаешь это нормальным? — спросила Ксения. — Мы вложили душу, а она при нас же передала подарок другому человеку.
— Формально он теперь её, — пробормотал Игорь.
— Формально… — горько усмехнулась Ксения.
Через неделю Марина Сергеевна позвонила:
— Ксюша, не сердись. Надя счастлива, дети радуются. Приезжайте в воскресенье, отметим.
Ксения отказалась.
Игорь съездил один и вернулся раздражённым:
— Мама расстроена. Говорит, ты её не уважаешь.
В тот момент Ксения ясно осознала: для этой семьи она лишь удобный ресурс.
Спустя пару месяцев она случайно встретила Надежду в магазине.
— Ксюша! Спасибо за холодильник! Он чудо! Если бы не вы…
Ксения кивнула:
— Пользуйтесь.
И поняла: сестра ни при чём. Она просто приняла то, что предложили.
Проблема заключалась в другом.
Дома стоял их старый, но исправный холодильник, купленный в начале брака. Белый, простой, без изысков — но свой.
Новый она больше не увидит.
Зато ту субботу запомнит навсегда.
Она перестала быть просто Ксенией.
Для свекрови — «та, что пожалела».
Для мужа — «та, что не умеет забывать».
А сама знала истину: она не жадничала.
Она лишь хотела, чтобы её дар остался у той, кому его предназначали.