Ограждение вокруг участка Марины состояло из тонких металлических стержней. Когда она его устанавливала, мастер заметил:
— Зато просторно, никакой замкнутости.
Марина тогда и представить не могла, что окажется словно на витрине. Шесть лет она замешивала тесто в летней пристройке, и всё это время соседи наблюдали каждое её движение. Как она поднимается на рассвете, как до глубокой ночи оформляет десерты, бутон за бутоном, завиток за завитком. Как относит готовые коробки к автомобилю…
Они замечали всё. И всё равно сомневались.
— Марина, ну признайся честно, — соседка Лидия приблизилась к ограде со своей стороны, — откуда привозишь пирожные?
Марина опустила кондитерский мешок, промокнула ладони о фартук и укоризненно взглянула на неё.
— Лидия, я же объясняла… И показывала, — ответила она, — мука, яйца, сливки. Вот этими руками.
— Ну конечно, конечно, — Лидия усмехнулась так, как усмехаются, когда не принимают ни слова всерьёз. — Мариш, ну перестань. Мы же свои, можешь открыться хотя бы мне. Я никому, клянусь.
Марина промолчала и снова занялась десертом — его требовалось закончить к утру. Лидия потопталась, выждала, затем удалилась, и её каблуки заскрипели по щебню.
Соседка возглавляла поселковый комитет, и Марина понимала, что конфликтовать с ней не стоит. И шесть лет не конфликтовала — приносила торты на праздники, готовила бесплатные пирожные для местных мероприятий.
Улыбалась, когда Лидия и её окружение — Раиса, Светлана, Галина — рассыпались в похвалах с таким выражением, будто ждали подвоха.
— Вкусно, — произносила Раиса, расположившись на террасе Лидии, — и вот знаешь… Слишком уж вкусно…
— А вдруг она закупает готовое и выдаёт за своё? — подхватывала Светлана громким шёпотом, который разносился через три двора.
— Или подмешивает что-то, — добавляла Галина. — Я читала, что кондитеры так хитрят: потом у людей тяга появляется, и вес растёт мгновенно.
Марина различала каждую реплику, потому что её ограда, как шутили, была прозрачной в обе стороны.
Муж Алексей возвращался из города поздно, совершенно вымотанный. Он трудился на заводе посменно и, переступая порог, каждый раз повторял:
— Слушай, может, переберёмся? Ну давай уже сменим место, а?
Он повторял это шесть лет. А Марина отвечала:
— Куда переберёмся? И на какие средства? Здесь хотя бы свой дом…
Дом перешёл ей от бабушки, и постепенно супруги перестроили его в уютный коттедж. Вместе с домом Марине досталась бабушкина тетрадь с рецептами — исписанная аккуратным круглым почерком и дополненная её заметками на полях.
Однажды Лидия попросила одолжить тетрадь.
— Просто взглянуть одним глазком… Ну дай!
Марина отказалась. После этого пересуды разлетелись по посёлку ещё быстрее и обросли новыми нелепостями.
В один солнечный субботний день назначили собрание. Марина не хотела присутствовать — заказов накопилось много, времени катастрофически не хватало, — но Алексей сказал:
— Сходим вдвоём, говорят, будут обсуждать дороги, нужно проголосовать.
Про дороги спорили минут десять, затем Лидия поднялась, прокашлялась и произнесла:
— У меня есть вопрос. Серьёзный.
Она растягивала слова, делая паузы, как человек, тщательно подготовивший речь.
— Мы все знаем, что Марина, — она указала в её сторону, — ведёт какой-то бизнес. Дома. На кухне. Печёт десерты.
— И замечательные, кстати, — заметил кто-то с заднего ряда.
Похоже, это был Виктор, сосед через пару домов.
— Замечательные, — кивнула Лидия, — но чересчур замечательные. И я задаюсь вопросом… Есть ли разрешения? Соблюдаются ли нормы? Она кормит наших детей. А вдруг там антисанитария?
Марина ощутила, как холодеют ладони. Она сидела во втором ряду между Алексеем и незнакомой женщиной.
Алексей сжал её пальцы.
— Предлагаю организовать проверку, — продолжала Лидия. — Пусть комиссия посмотрит, что у неё там происходит. Вдруг мы рискуем здоровьем.
— Я слышала, — вставила Раиса, — что в тесто добавляют особые вещества. Люди потом привыкают и быстро полнеют.
Марина оглядела зал. Кто-то кивал, кто-то переглядывался, украдкой бросая взгляды на неё. Те самые люди, что ели её торты и видели, как в её кухне до ночи горит свет…
Они соглашались.
Марина поднялась.
— Простите, мне пора. Работы много, — произнесла она.
Она вышла, не оборачиваясь. За спиной Лидия что-то говорила про «вот видите, нечего возразить», но Марина не стала отвечать.
В ту ночь она не сомкнула глаз. Сидела за столом, разглядывала незавершённый торт и размышляла.
Неделей раньше ей позвонил мужчина — представился Андреем. Сказал, что попробовал её десерт на празднике, разыскал контакты и хочет предложить сотрудничество. У него есть кондитерская в городе в хорошем районе — требуется лишь мастер.
Он инвестирует, она творит. Всё официально.
Тогда Марина попросила время подумать. И теперь решилась. Утром она связалась с Андреем и согласилась. Затем позвонила подруге Ирине, которая жила в городе. Та годами повторяла:
— Уезжай, они тебя заклюют.
Марина прежде отмахивалась, а теперь сказала:
— Ириш, мы решили переехать. Поможешь найти жильё?
Подруга поддержала. Алексей, узнав о решении продать дом и перебраться в город, обнял жену.
— Горжусь тобой, — тихо произнёс он.
Марина перестала раздавать соседям угощения и не принимала у них заказы.
— Не успеваю, — отвечала она.
Она также прекратила выходить к ограде, когда Лидия появлялась с дежурным «как поживаешь».
Соседи сперва удивились, затем заволновались. Первым пришёл Виктор с просьбой приготовить торт для внука.
— Простите, не смогу, — ответила Марина, — слишком занята.
Он ушёл озадаченный. Затем заглянула его жена, позже — Светлана, потом Раиса. Все с заказами и деньгами.
Марина всем отказала.
Вечером появилась Лидия — принесла бутылку вина и магазинный десерт.
— Марина, ну ты что, обиделась? — заулыбалась она. — Это же всё формальность, для порядка.
— Понимаю, — спокойно сказала Марина, — но пить не буду. Работы много.
— Жаль, — Лидия откупорила бутылку и наполнила бокал. — Я хотела загладить неловкость. Мы же соседи.
— Да, соседи, — кивнула Марина.
Через полчаса она проводила гостью, вино вылила в раковину, а принесённый торт отдала Алексею. Он попробовал и поморщился.
— Словно пенопласт, — подвёл итог муж.
Спустя неделю по посёлку расползлись слухи, что Марину «разоблачили». В чём именно — никто не знал, но все многозначительно кивали.
— Поэтому и продаёт дом… — перешёптывались люди.
Марина никак не реагировала. Покупатели вскоре нашлись, и супруги перебрались в город.
Вскоре Марина приступила к работе в кондитерской. Её десерты, как говорил Андрей, были настоящими шедеврами: орхидеи из мастики, кремовые пионы, шоколадные кружева… Клиенты выстраивались в очередь.
Через полгода ей позвонил Виктор.
— Слышала новость? — начал он. — Лидию сместили. Она начала предъявлять претензии новым жильцам, а те оказались юристами. Нашли нарушения, пригрозили разбирательством. Разгорелся скандал, и в итоге её сняли.
Марина слушала без злорадства.
«Всё возвращается», — подумала она и вновь склонилась над очередным тортом.