— Ты хочешь отравить Кирилла?! — вспыхнула Ольга.
— Даже не думала об этом, — спокойно ответила я.
Она подошла ближе и ткнула пальцем в миску с фаршем.
— А это что у тебя тут? — подозрительно прищурилась она.
— Начинка, — сказала я.
— Я вижу. Из магазина, небось?!
— Да.
Она с ужасом уставилась на меня.
— Господи… Марина… Ты в своём уме?!
— А что плохого в покупном фарше? — поинтересовалась я.
— Как что плохого? Там же сплошная…
— Я всегда беру его в магазине, — перебила я, — никто, слава богу, не травился.
— Это пока! — воскликнула Ольга.
Я промолчала, и она продолжила:
— Марина, ты правда не знаешь, из чего они это делают?
— И из чего же? — спросила я.
Она округлила глаза и начала рассказывать. Оказывается, она смотрела по телевизору расследование, и там утверждали, что фарш на прилавках делают…
— Из крысины! — почти торжественно сказала Ольга. — Ты представляешь? Там же крысы бегают! И падают прямо в мясорубку! Я сама видела по телевизору!
Спорить с ней было бесполезно.
Она приходила каждые три дня и приносила контейнеры с «настоящей домашней» едой. Потому что, по её мнению, я кормила Кирюшу совершенно неправильно.
— Кирюша любит, когда картошку разминают вилкой, а не блендером, — терпеливо объясняла она.
— А какая разница? — спросила я.
— Разница в том, что тут кусочки! — назидательно сказала Ольга. — Вот, посмотри!
Я посмотрела, потом перевела взгляд на Кирилла. Муж промолчал и отвёл глаза. Он вообще предпочитал молчать, когда приходила тётя Оля. А когда она уходила, говорил:
— Ну… она же добра хочет. Она меня вырастила.
Она действительно его вырастила. После того как родителей не стало, она взяла его к себе и воспитала. Я всё понимала, но терпеть бесконечные упрёки не собиралась.
— Такое чувство, Кирюша, — сказала я, — что она до сих пор думает, будто ты маленький мальчик.
— Ну, есть такое, — улыбнулся муж.
— Ну а ты? — спросила я. — Кем себя считаешь? Мальчиком или мужем?
— Какой-то провокационный вопрос, — нахмурился он.
— Нормальный, — парировала я. — Так кем?
Кирилл не ответил.
Как-то вечером Ольга пришла снова. Она заглянула в мою кастрюлю с борщом и болезненно скривилась:
— Не-е-ет… Это есть невозможно.
— Почему? — удивилась я.
Она зачерпнула половником и ткнула мне под нос.
— Что у тебя со свёклой?! — воскликнула она. — Ты что, не знаешь, что свёклу надо отдельно сварить, потом натереть, потом припустить на сковороде с маслом, а потом только добавлять?
Я не успела ничего сказать, а она продолжила:
— Ну как можно этого не знать? Это же основы! Элементарно!
Она смерила меня взглядом и вынесла вердикт:
— Кирюша это есть не станет.
Я посмотрела на мужа, который вообще-то обожал мой борщ.
— Кирилл, — сказала я, — тебе слово. Ты будешь это есть?
Он промычал что-то неопределённое.
— Если ты не будешь, я буду, — усмехнулась я, — а ты ходи голодный.
Муж вскинул на меня виноватые глаза, но за борщ не вступился.
Ольга стала приходить каждый день. Я никак не отвечала, но в конце концов мне это надоело.
— Кирилл, — сказала я, — слушай. Тебе нравится моя еда?
— Нравится, — ответил он.
— Честно?
— Честно! — усмехнулся он. — А что?
— А ты можешь сказать об этом тёте Оле? Попросить её не таскать сюда свои контейнеры?
Он сразу растерялся.
— Ну… — пробормотал муж. — Я не знаю…
— Что значит, не знаешь? — нахмурилась я.
— Ну… Марин, я…
— Вот что, — категорично сказала я, — или она перестаёт лезть в нашу кухню, или…
— Или?
— Или я больше вообще не готовлю! Хочешь — езжай питаться к ней. Но её я в своём доме больше терпеть не намерена!
— Не понял… — нахмурился Кирилл. — Это что за ультиматумы?
— Хотела бы я обойтись без них, — вздохнула я, — но ты не оставляешь мне другого выхода.
И я действительно перестала готовить. Когда однажды вечером вернувшийся с работы Кирилл заикнулся об ужине, я сказала:
— Извини, но с ужинами у нас теперь напряжёнка.
— Не понял… Ты реально ничего не сделала? — удивился муж.
— Реально.
— А… что мне тогда есть?
— Не знаю, — усмехнулась я, — хочешь, бутерброд себе собери, хочешь, доставку закажи или в кулинарию сбегай.
— Ясно… — Кирилл нахмурился и достал телефон. — Тогда я сейчас тёте Оле позвоню.
— Э, нет! — возразила я. — Если хочешь есть её стряпню — езжай к ней. Звать её сюда не надо.
Кирилл смотрел на меня во все глаза.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он махнул рукой и действительно поехал к своей тёте Оле.
Он ездил к ней целую неделю, и за это время мы с ним почти не разговаривали. А потом она заболела.
Сначала казалось, что это обычная простуда: кашель, температура тридцать восемь, насморк… Но потом пошли осложнения на уши и на нос. В результате она три недели провела в больнице под капельницами, а когда вышла, выяснилось, что она больше не чувствует ни вкуса, ни запаха.
Однако её желание кормить Кирилла оказалось неистребимым, и он решил питаться у неё уже просто из солидарности.
Впрочем, когда он вернулся домой, на нём лица не было.
— Марин… — его голос звучал умоляюще. — Приготовь мне хоть что-нибудь, а? Я умираю от голода!
— Как так? — удивилась я. — Ты же только что от тёти Оли!
Муж прошёл на кухню и тяжело опустился на стул.
— Она сварила суп, — начал он трагичным голосом.
Он хотел продолжить, но замолчал и тяжело вздохнул.
— Ну и? — подбодрила его я.
— Его невозможно было есть, — прошептал Кирилл, будто боялся, что тётушка каким-то образом услышит его. — Это была… какая-то… жижа.
— Ну так сказал бы ей, — ответила я.
Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах какую-то детскую беспомощность.
— Я… я не могу, — пробормотал он. — Она же… она столько для меня сделала.
— Ну тогда мучайся, — усмехнулась я.
Он съездил к ней ещё раза три, а потом сам сильно простудился.
— Марина… — гундосил он, глядя на меня грустными глазами. — Ну хоть бульончик свари мне, а?
— За бульончиком обращайся к тёте Оле! — безжалостно ответила я.
Муж тяжело вздохнул и набрал тётушку. Разумеется, она тут же примчалась со своими контейнерами.
— Вот бульончик, — ворковала она, — наваристый, с курочкой… Как ты в детстве любил, помнишь?
Кирилл съел пару ложек и сморщился.
— Что такое? — забеспокоилась она. — Разве невкусно?!
— Вкусно, вкусно! — поспешил заверить её муж. — Вот только…
— Что?
Кирилл стрельнул в меня взглядом, словно ища поддержки, и после паузы выпалил:
— Пересолено… немного.
Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.
— Пересолено? — удивилась Ольга. — Да не может быть!
Она взяла ложку, попробовала варево и сказала:
— По-моему, нормально!
Кирилл снова посмотрел на меня, и я ободряюще улыбнулась ему.
— Тёть Оль, — начал он, — я действительно тебя очень люблю, но… после болезни у тебя, видимо, произошёл какой-то сбой в организме.
— Ты что хочешь сказать? — нахмурилась Ольга.
— Что бульон пересолен, — покраснел Кирилл. — И… мясо переварено… И я…
Он вздохнул.
— Я не могу это есть… Прости…
Ольга молча принесла из кухни чайник и разбавила бульон. Лицо у неё при этом было совершенно обиженное.
— Ладно уж, — сказала она после паузы, — раз тебя не устраивает моя стряпня, пусть тебя кормит жена!
Кирилл тихонько выдохнул, и на лице у него появилось облегчение. Ольга собралась и уехала.
Больше она еду не привозит.