— И это что за безобразие?
Валентина Сергеевна удерживала тарелку с моим крем-супом из тыквы на вытянутых руках, словно ей подсунули не еду, а что-то живое и крайне неприятное.
В зале находилось двенадцать человек. Мои постоянные гости — люди, которые приходят ко мне уже третий год, с первых дней работы кофейни. Возрастная чета у окна, неизменно заказывающая по средам уху и два облепиховых чая. Сотрудницы из бизнес-центра напротив — они почему-то всегда прыскают от смеха, читая названия блюд в меню.
Мужчина в очках, вечно работающий за ноутбуком. Он берет только черный кофе, но оставляет щедрые чаевые.
И она. Мать моего мужа. Та самая, что прежде ни разу не переступала порог моего заведения, потому что, по ее словам, «в такие места заходят лишь те, кому совсем некуда идти».
— Валентина Сергеевна, — ровно произнесла я, — давайте присядем, я сварю вам кофе…
— Кофе? Здесь? — она хмыкнула, и ее смех резанул слух, как нож по фарфору. — Оленька, дорогая, я просто решила взглянуть, чем ты тут промышляешь. И вот вижу. Вижу, что мой сын связал жизнь с женщиной, которая кормит людей баландой.
Она опустила тарелку на соседний столик, где сидели офисные девушки. Через мгновение одна из них вскрикнула — в супе покачивалась муха. Пластмассовая. Яркая, неестественная, среди морковных кубиков и веточки тимьяна.
Я вспомнила нашу первую встречу.
Мне было двадцать пять. Диплом кулинарной академии только что оказался в руках, и я работала в ресторане. Артем — тогда еще просто мой парень — привел меня знакомиться с матерью. Она распахнула дверь, окинула меня взглядом и протянула:
— А-а… Так вот она какая, твоя кухонная девка?
Артем тогда неловко усмехнулся — так он смеется всегда, когда мать переходит грань.
— Вообще-то она шеф, — пробормотал он. — Это не одно и то же.
— Отличие лишь в окладе, — отрезала она. — Суть одна — обслуживающий персонал.
Я промолчала. Артем сжал мою ладонь под столом. Валентина Сергеевна разливала чай по фарфоровым чашкам с позолотой и рассказывала о знакомой Людмиле, чей сын женился на переводчице.
— Вот это девочка с образованием, — протянула она. — Не то что…
Фразу она не договорила. Просто посмотрела на меня и натянуто улыбнулась.
Любой праздник проходил одинаково напряженно. На Новый год я обязана была готовить салат «по ее методике», отличавшийся от обычного тем, что ингредиенты требовалось нарезать идеальными миллиметровыми кубами. Она стояла рядом и, обнаружив малейшее отклонение (а она находила всегда), сокрушенно вздыхала:
— Видимо, в кулинарных заведениях этому не обучают…
Однажды я принесла на стол утку с яблоками — свое авторское блюдо. Она скривилась и отодвинула тарелку.
— Слишком тяжело, — заметила она. — Утка должна быть другой. Вот моя мама готовила — это была утка. А это…
Она вновь недовольно поморщилась.
Когда приходили ее приятельницы — Людмила, Тамара, еще какая-то Анна Борисовна с вечным недовольством на лице — Валентина Сергеевна представляла меня одинаково:
— А это Оля, наша стряпуха.
Дав гостям посмеяться, она добавляла:
— Ну, формально жена Артема, но по сути — женщина у плиты.
Артем сидел в кресле, уткнувшись в телефон, делая вид, что ничего не слышит. Когда я пыталась поговорить, он отмахивался:
— Ну это же мама. Она не со зла. Просто у нее такой стиль.
Стиль… Понятно.
Когда я открыла небольшое кафе, Валентина Сергеевна позвонила сыну:
— Ты уверен, что это не глупость? Она разорится максимум через полгода. А расплачиваться будешь ты.
Я не закрылась. Через год городской портал опубликовал материал: «Небольшое кафе с душой». Заголовок был спорным, но я распечатала статью и прикрепила на кухне.
Она тоже ее прочитала. Зашла без звонка и усмехнулась:
— Видела заметку. Интересно, сколько ты заплатила автору? И чем именно?
Она уселась за стол. Я подала чай и печенье. Она откусила, скривилась и положила обратно.
— Пересушено, — подвела итог.
Муха. Пластиковая муха в моем супе.
Офисные девушки вскочили, одна потянулась за телефоном. Пара у окна замерла. Мужчина с ноутбуком поднял голову.
— Это возмутительно! — громко заявила Валентина Сергеевна. — Я всегда знала, что в таких забегаловках бардак, но чтобы до такого! Мой сын женился на женщине, которая не способна поддерживать элементарную чистоту!
Она подняла тарелку над головой.
— Валентина Сергеевна, — сказала я, — это муха из магазина приколов.
Она запнулась, но быстро взяла себя в руки.
— Ты меня обвиняешь?! — возмутилась она, оглядывая зал. — Да вы слышали? Еще и дерзит!
— Передайте-ка муху сюда, — неожиданно сказал мужчина в очках.
— Зачем? — насторожилась она.
— Раз уж улика, — раздался голос пожилой женщины. — Я следователь в отставке.
Смех прокатился по залу. Валентина Сергеевна поняла, что поддержки не будет, и поспешно ушла.
Через две недели она позвонила:
— Оленька, — запела она, — у меня беда. Кейтеринг отменился перед юбилеем. Тридцать гостей. Выручишь?
Я помедлила секунду.
— Конечно, — ответила я.
Три дня мы готовили. Вернее, готовила она, а я помогала. Она пробовала, критиковала, отбраковывала.
— Пересол. Мало специй. Это выкинем.
Когда она вышла, я добавила в ее блюда натуральное аптечное средство. Абсолютно безвредное.
Артема я предупредила. Не напрямую — но убедила не есть «ее фирменное».
На юбилее она сияла.
— Все это я готовила сама, — заявила она. — Невестка помогала, но основное — мое.
Гости восхищались.
Через час началось…
Людмила побледнела. Потом Тамара. Затем муж Анны Борисовны почти побежал к туалету. Очередь выстроилась быстро.
Артем ел мою рыбу и чувствовал себя отлично.
Я подошла и тихо спросила:
— Ну как, Валентина Сергеевна? Все еще помои?
Она посмотрела на меня с ненавистью. Она все поняла.
Прошел месяц. Она больше не приходит без звонка. Не оценивает мою еду и не называет меня стряпухой.
Артем либо ничего не понял, либо предпочел не понимать.
А я все жду, когда мне станет стыдно.
Пока — нет.