Утро стартовало как всегда. Шесть часов, сигнал будильника, кухня, аромат омлета с беконом. За стеклом — сырость, начало осени.
Марина переливала чай в термос мужу, Артёму, стараясь не греметь ложками, чтобы не потревожить спящую в соседней комнате дочь. Артём метался по квартире, торопливо застёгивая рубашку. Лицо у него оставалось напряжённым, тяжёлым, будто закрытым. Такое выражение стало появляться всё чаще за последние недели.
— Термос готов, — спокойно произнесла она, ставя его на стол.
Он коротко кивнул, даже не подняв глаз.
— Благодарю. Сегодня, скорее всего, задержусь. Планёрка.
— Снова?
— Да. Работа.
Он говорил это, уставившись в экран телефона. Марина наблюдала за ним и ощущала, как между ними вырастает холодная стена молчания. Причина была очевидна: приближающийся юбилей его матери, Людмилы Петровны. Шестьдесят лет.
Разговор о празднике всплыл месяц назад. Людмила Петровна позвонила лично, словно подчёркивая серьёзность намерений. Голос звучал мягко, но настойчиво.
— Маришенька, дорогая, надо обсудить. Юбилей ведь. Хочу в «Империал». Там такой зал, колонны шикарные! И тамада отличный. Всю жизнь жила скромно, теперь хочу встретить возраст красиво. Артём, я уверена, поддержит. Он у меня золото, а не сын. А ты как? Ты же за семейные традиции?
Марина, прижав телефон к уху, смотрела на календарь и стопку счетов: ипотека, детский сад, коммунальные платежи. Суммы не складывались.
— Людмила Петровна, «Империал»… Это же очень дорого. Может, просто соберёмся дома, по-семейному? Я приготовлю…
— Дома?! — голос свекрови мгновенно стал резким. — Чтобы я в шестьдесят лет сидела на кухне? Нет уж. Я знала, что ты не поймёшь. Артём для тебя всё, а его мать — никто? Я тебе мужа вырастила! А ты?! Ты обязана поддержать, а не считать копейки!
Марина попыталась поговорить с Артёмом вечером.
— Тёма, посмотри на финансы. Бонус был меньше, чем ждали. Ипотека, дочке скоро зимнюю одежду брать… «Империал» — это минимум четверть твоего годового дохода. Откуда деньги?
Он отвёл взгляд, стал наливать себе чай.
— Мама одна меня растила. Всю жизнь пахала. Никогда ничего не требовала. Я не могу ей сейчас сказать «нет». Как потом смотреть ей в глаза?
— А как мы будем существовать эти месяцы, пока ты будешь расплачиваться? — спросила она, и голос дрогнул.
— Разберёмся! — он сорвался, стукнув кружкой по столу. — Не маленькие! Всегда выкручивались. А ты вместо поддержки сразу — деньги, деньги. У тебя что, сердца нет?
После этого он замкнулся. Начал возвращаться поздно, прикрываясь работой. Его взгляд избегал её глаз. Марина чувствовала тревогу, будто земля под ногами начинает уходить. Она пыталась говорить, но он отмахивался.
— Я сам всё улажу. Не лезь.
Беда настигла её через неделю. Артём оставил телефон на зарядке. Он зазвонил, и Марина, проходя мимо, машинально взглянула на экран. Смс было от банка:
«…перевод на сумму 120 000 грн…»
Воздух будто исчез. Она взяла телефон. Цифры горели на экране. Сто двадцать тысяч. На праздник. Кредит. Без единого слова.
Она застыла, пока не услышала его шаги. Он вышел из душа, увидел телефон в её руке.
— Ты зачем в моём телефоне? — вырвалось у него, но голос звучал растерянно.
— Что это, Артём? — её голос прозвучал чужим.
— Это… мои решения. Я же говорил — всё решу.
— Решил. Влез в долг ради банкета. А потом будем экономить на еде.
— Хватит устраивать трагедию! — он повысил голос. — Я буду платить! Тебя это не касается!
— Не касается? — она шагнула ближе. — Мы семья. Твой долг — это и мой тоже. Ты поставил нас под удар ради зала с колоннами.
— Ради матери! — выкрикнул он. — Ты не поймёшь!
Он пытался оправдываться, но она уже не слушала. В этот момент зазвонил телефон. Людмила Петровна. Марина включила громкую связь.
— Артём! Я всё согласовала с администратором! — радостно звенел голос. — Сынок, спасибо! Я знала, что ты меня не подведёшь!
Марина молча сбросила звонок. Посмотрела на мужа. Он смотрел в пол. В этом взгляде она увидела приговор их будущему.
Юбилей состоялся. «Империал» сиял люстрами, столы ломились от угощений, звучала музыка. Людмила Петровна в новом блестящем платье блистала, как витрина. Артём, в неудобном костюме, ходил рядом, улыбался через силу.
Настало время тостов…
Марина медленно поднялась.
— Я тоже скажу тост, — тихо произнесла она. — За маму, которая в шестьдесят лет так и не поняла, что настоящее богатство — не колонны и люстры, а спокойствие семьи. Которая ради праздника готова загнать близких в долговую яму…