— Я выставляю на продажу дачу, — твердо произнесла Нина Павловна. — И точка. Обсуждать тут нечего.
Лера ощутила, как у неё подкашиваются ноги. Кухня, где прошло столько лет, внезапно стала чужой и холодной.
— Мам, ты… ты вообще понимаешь, что говоришь? Там же папа похоронен! Его яблони, его мастерская… Там вся наша жизнь!
— Вот именно — была жизнь, — женщина отвернулась к окну, плечи её едва заметно вздрогнули. — Не трепи мне нервы. Я решила. Это мой дом, и делить его с посторонними я не намерена.
— С какими ещё посторонними? — насторожилась Лера.
Нина Павловна резко обернулась. Взгляд был тяжелым.
— У твоего отца была другая женщина, — глухо сказала она. — И от неё осталась дочь. Я знала об этом всегда. Молчала. А теперь эта девица объявилась и заявила права на наследство.
Лера тяжело опустилась на стул.
— Как объявилась? Откуда?
— Сама позвонила. Сказала, что отец перед смертью оформил признание. Юридически она имеет право на часть дома. Говорит, скандалов не хочет, но и отказываться не собирается.
Для Леры это стало последней каплей. Совсем недавно она лишилась всего: брака, квартиры, работы…
Игорь ушёл к молодой сотруднице и через суд отсудил жильё, записанное на его мать.
Редакция, где Лера пятнадцать лет была главным редактором, закрылась.
А теперь ещё и это.
— Подожди, — выдохнула она. — Давай я сама с ней поговорю. Может, удастся договориться.
— Договориться?! — взорвалась мать. — С ней?! Ни за что! Чтобы ноги её тут не было!
— Как ни крути, она папина дочь, — спокойно сказала Лера. — Придётся искать выход.
Нина Павловна отвернулась и больше не произнесла ни слова.
В деревню Лера уехала на следующий день. Электричка тянулась бесконечно, за окном мелькали знакомые пейзажи — рощи, старые станции, покосившиеся заборы. Она не была здесь несколько лет.
Калитка заскрипела. Дом выглядел уставшим: облупившиеся ставни, просевшее крыльцо, заросший сад.
Яблони отца, когда-то ухоженные, теперь стояли запущенные.
— Прости, пап… — прошептала Лера.
Внутри пахло пылью и прошлым. На комоде — старая фотография: молодые родители и она, маленькая, с нелепым бантом. Счастливые лица, ещё не знавшие будущего.
Вечером она вышла на крыльцо и заметила соседа. Он стоял у своей калитки. Высокий, поседевший, всё такой же красивый.
Сердце Леры сбилось с ритма.
Андрей…
В юности они собирались пожениться. Потом всё рассыпалось: отъезд, ссоры, годы молчания. И вот он — в нескольких шагах.
— Лера? — неуверенно спросил он.
Она кивнула.
— Я слышал про твоего отца… Прими соболезнования.
— Спасибо.
Молчание было густым и неловким.
— Ты надолго? — спросил он.
— Не знаю. Возможно, навсегда. Мне больше некуда идти.
Он кивнул и ушёл, словно понял куда больше сказанного.
Прошлое накрыло её вечером. Воспоминания — поступление, письма, поцелуи у пруда, мечты.
Мать тогда увезла её к родственникам «готовиться к экзаменам», а на деле — подальше от Андрея.
Лера писала ему, передавала письма через подругу Иру. Ответов не было.
А потом Ира сказала, что он якобы уже гуляет с другой.
Позже Андрей прислал два письма. Одно — короткое, тёплое.
Второе — будто бы от Леры, где она писала, что выходит замуж и он ей не нужен.
Она такого не писала. Почерк был слишком знакомым…
На третий день приехала внебрачная дочь отца — Оля.
Простая женщина с маленькой девочкой стояла у калитки, не решаясь войти.
Лера вышла сама.
— Ты Оля?
— Да… А вы Лера?
Через несколько минут они пили чай. Девочку звали Соня.
— Я не хотела забирать, — тихо говорила Оля. — Просто мне некуда идти…
Лера поняла: перед ней не враг. Просто ещё одна потерянная.
— Оставайся, — сказала она. — Места хватит.
— Правда?
— Правда.
— А вы моя тётя? — вдруг спросила Соня.
— Похоже на то, — улыбнулась Лера.
— Это хорошо. У меня никогда не было тёти.
Нина Павловна приехала неожиданно — без звонка, без предупреждения. Просто возникла на пороге с потёртой дорожной сумкой. Лицо было жёстким, словно высеченным из камня. Она сразу увидела Олю, заметила Соню — и губы её тонко сжались.
— Значит, всё-таки пустила, — холодно произнесла она, глядя на дочь.
— Мам, давай спокойно поговорим, — Лера шагнула к ней.
— О чём тут разговаривать? — резко вспыхнула Нина Павловна. — Ты привела в дом чужих!
— Они не чужие, — сдержанно ответила Лера. — Оля — папина дочь. Соня — его внучка.
Мать ничего не сказала. Молча развернулась и ушла в сторону кладбища.
Лера не последовала за ней — она знала: сейчас любые слова будут лишними.
Следующие две недели они жили рядом, но будто по разные стороны невидимой стены.
Нина Павловна избегала Олю, делала вид, что не замечает Соню.
Оля старалась быть незаметной — вставала затемно, убирала дом, работала в саду, готовила и тихо исчезала в своей комнате.
А вот Соня правил не понимала.
Она крутилась возле Нины Павловны, задавала вопросы, тащила жуков в ладошках, показывала цветы.
— А почему яблоки такие кислые?
— А вы умеете печь шарлотку?
— А дедушка тут жил?
Сначала Нина Павловна молчала. Потом отвечала коротко.
А однажды Лера увидела, как мать сидит на крыльце и учит Соню чистить яблоко длинной спиралью. Девочка смеялась, кожура падала на доски.
Лера отвернулась, чтобы никто не заметил, как у неё дрожат губы.
А потом приехала Ира.
Лера увидела её из окна: дорогая машина, меховая накидка, каблуки, совершенно нелепые на деревенской дороге. Ира постарела, располнела, но уверенность в себе никуда не делась.
— Лерочка! — воскликнула она, распахивая руки. — Вот так встреча!
Лера не шагнула навстречу.
— Зачем ты приехала? — спокойно спросила она.
— Ну и холодная ты стала, — усмехнулась Ира. — Я тут по делам. Землю скупаю, буду строить коттеджный посёлок. Твой дом как раз в центре. Продай. Цена — отличная.
— Дом не продаётся.
— Да брось. Тебе же деньги нужны. Я слышала и про развод, и про твоих… гостей.
— Мне нужно задать тебе вопрос, — перебила Лера.
— Валяй.
— Тридцать лет назад ты передавала мои письма Андрею?
Ира моргнула.
— Какие письма?
— А письмо, где якобы я писала, что он мне не нужен и я выхожу замуж?
Ира замолчала.
— Почерк был не мой, — продолжила Лера. — Но очень старательно скопированный. А ты всегда умела это делать.
Пауза затянулась.
— Хорошо, — наконец сказала Ира. — Да, это была я. И что? Я тебе помогла. Ты бы иначе так и осталась здесь — дети, стирка, нищета. А так — карьера, город.
— И одиночество, — тихо ответила Лера. — Ты просто хотела, чтобы я уехала. И чтобы Андрей был свободен.
Ира дёрнулась.
— Это неправда.
— Правда. Я видела, как ты на него смотрела.
Ира надела очки.
— Подумай о продаже, — холодно бросила она. — Моё предложение в силе.
— Уезжай, Ира. И больше не возвращайся.
Когда машина исчезла за поворотом, Лера впервые за много лет почувствовала облегчение.
То, что болело десятилетиями, наконец обрело форму и имя.
В тот же вечер Лера пошла к Андрею.
Он открыл дверь и долго смотрел на неё, словно боялся, что она исчезнет.
В доме стояли резные фигурки — птицы, звери, сказочные существа.
— Ты всё это сделал? — спросила Лера.
— Времени было много, — тихо ответил он. — Особенно после того, как жены не стало.
— Ты её любил?
— Я старался быть хорошим мужем. Она это заслуживала.
Они долго молчали.
— Ира призналась, — сказала Лера. — Это она написала то письмо.
— Я потом понял, — кивнул Андрей.
— Мы потеряли столько лет…
— Мы прожили свои жизни, — ответил он. — Вопрос в том, что мы сделаем с тем, что осталось.
Лера взяла его руку. Шершавую, тёплую.
И вдруг почувствовала — лёд внутри начал таять.
Через неделю приехал сын Андрея — Максим.
Высокий, тёмноглазый, он долго стоял у калитки, не решаясь войти.
А потом увидел Олю.
Она развешивала бельё, ветер играл её волосами, Соня бегала рядом.
— Давайте помогу, — сказал он.
Так началось что-то тихое и осторожное.
Нина Павловна изменилась не сразу.
Но однажды вечером позвала Леру к себе.
— Я нашла на чердаке письма, — сказала она. — Твоего отца. Они были адресованы Олиной матери.
— Ты их прочитала?
— Да. Он любил её. И тебя любил. И меня… по-своему. Он был слабым. Но не подлым.
— Ты его простила?
— Я просто устала ненавидеть.
На следующий день Нина Павловна подошла к Оле сама.
— Я не скажу, что мне легко, — произнесла она. — Но этот дом и твой тоже.
Оля расплакалась.
Соня подошла, молча взяла Нину Павловну за руку.
— Пойдём, баб Нин, — сказала она. — Я гнездо покажу.
И та пошла.
Осенью Андрей сделал Лере предложение.
Она согласилась.
— Ты не жалеешь? — спросила она его.
— Мы не можем переписать прошлое, — ответил он. — Но можем построить будущее.
Вечером они сидели на веранде. В доме пахло выпечкой, слышался смех.
Лера смотрела на этот свет в окнах и думала:
она потеряла почти всё — и именно поэтому нашла самое главное.