Мать позвонила в среду вечером и совершенно спокойно предложила дочери выйти замуж фиктивно. Анна отодвинула кружку с уже остывшим кофе подальше от края стола и не произнесла ни слова в ответ. За окном бушевал мартовский ветер, двор казался совершенно пустым и серым, как старая фотография.
– Ты меня вообще слышишь? – голос матери в трубке стал заметно громче. – Я говорю серьёзно. Есть подходящий человек, сын моей коллеги с работы. Ему срочно нужна прописка. Вы просто распишетесь, поживёте немного для вида, а потом спокойно разведётесь. Зато все сразу отстанут от тебя с вопросами.
Анна сделала маленький глоток. Кофе был холодным и горьким. Она всегда забывала про него, когда звонила мама.
– Мам, мне почти тридцать, а не семьдесят. Зачем мне какой-то фиктивный брак?
– Затем, что тебе почти тридцать, – резко ответила Ольга. – Пора уже. Надо.
Это короткое «надо» Анна слышала почти каждый раз, начиная с прошлой осени, когда успешно защитила кандидатскую диссертацию и впервые за долгие четыре года смогла наконец выдохнуть полной грудью. Аспирантура забрала у неё всё: вечера, выходные, праздники, способность думать о чём-либо, кроме научных данных и экспериментов. Но стоило ей немного отойти от этого напряжения и оглянуться вокруг, как оказалось, что окружающий мир внезапно сменил правила игры.
Все вокруг вдруг решили, что её нужно срочно спасать.
***
Первой начала подруга Юлия. Лучшая подруга ещё со студенческих времён, уже третий год замужем, с маленьким ребёнком на руках и постоянными синяками под глазами от хронического недосыпа.
– Анечка, я тебе отличного парня нашла, – сказала она по телефону заговорщическим тоном. – Вполне приличный. Работает в крупном банке. Любит японскую кухню.
– Я не люблю суши, – спокойно ответила Анна.
– Ну и что? Зато он любит. Будет о чём поговорить на первых свиданиях.
Свидание прошло в небольшом кафе с низкими потолками и слишком ярким, режущим светом ламп. Человек, сидевший напротив, оказался вполне нормальным. Не скучным, не глупым. Он рассказывал о своей работе, интересовался её научной темой, даже не перебивал.
А Анна всё это время молча считала трещины на потолке. Их оказалось семнадцать. На последней она вдруг ясно поняла: дело совсем не в нём. Он мог быть кем угодно — хоть выдающимся учёным, хоть успешным бизнесменом. Ей просто не нужен был никто напротив. Ни этот мужчина, ни любой другой. И от этой внезапной мысли стало не легче, а по-настоящему страшно, потому что объяснить такое чувство она не умела даже самой себе.
***
Потом вмешался двоюродный брат Максим. На очередном семейном обеде у бабушки, между ароматными пирогами и горячим чаем, он толкнул её локтем и тихо прошептал:
– У меня на работе есть парень по имени Сергей. Программист. Тебе должен понравиться, он тоже немного не от мира сего.
– Не от мира сего? – переспросила Анна.
– Ну, в хорошем смысле. Умный, книги читает, размышляет о жизни.
Анна только улыбнулась и ничего не ответила. Под словом «странный» Максим имел в виду человека, который тоже не вписывается в привычные рамки, не такой, как все.
На работе подключилась бухгалтер Елена — женщина средних лет с крупными яркими бусами и привычкой постоянно трогать собеседника за руку или локоть. У Елены был племянник, которого она называла «золотой мальчик» и сразу упомянула, что у него есть собственная квартира. Анна вежливо отказалась. Елена поджала губы и весь оставшийся день смотрела на неё с такой материнской укоризной, что хотелось провалиться сквозь землю или спрятаться под рабочим столом.
А на дне рождения отца вмешалась тётя Людмила. Она села рядом с Анной, положила тяжёлую руку ей на колено и заглянула в глаза с таким глубоким состраданием, будто услышала какую-то трагическую новость.
– Дорогая моя, – начала тётя Людмила мягко. – Я тоже вышла замуж довольно поздно. Мне было уже двадцать семь. Думала, всё, жизнь закончилась. А потом встретила дядю Андрея, и ничего, живём нормально уже много лет.
Она сделала паузу и добавила ещё тише, почти шёпотом:
– Но ты всё-таки старайся, милая. Часики-то тикают.
Анна посмотрела на свои простые джинсы, на руки без маникюра, на своё отражение в тёмном экране телефона: бледное лицо, тонкие очки, тёмные волосы, которые она так и не научилась красиво укладывать.
Может, тётя Людмила действительно права. Может, действительно пора.
***
Раньше Анне было по-настоящему хорошо одной. Тишина собственной квартиры после напряжённых лет учёбы казалась настоящим подарком. Утренний кофе в полном одиночестве, интересная книга перед сном, долгие прогулки без всякой цели по вечерним улицам. Это был её естественный ритм жизни. Никто не ждал её дома, и её это полностью устраивало.
Но за последний год что-то неуловимо изменилось. Как будто все вокруг навели на неё невидимый прицел и решили: вот она — проблема, которую нужно срочно исправить. Одинокая женщина почти тридцати лет без постоянного партнёра. Непорядок, надо чинить.
И постепенно Анна начала верить этому мнению. Не сразу, не полностью, а маленькими кусочками. Сначала она стала избегать зеркал, потом перестала делать любые фотографии, а потом в два часа ночи начала искать в интернете ответы на вопрос «почему у меня никогда не было серьёзных отношений».
Она листала многочисленные форумы и сообщества, где совершенно незнакомые женщины писали: «у меня точно так же» и «ты не одна в этом». Но от этих слов становилось только тяжелее и одинокее.
А мама звонила каждую среду, словно по строгому расписанию. И каждый разговор неизменно сводился к одному и тому же.
– Надо, Аня. Просто надо.
– Зачем, мам?
– Затем. Так устроена жизнь.
Отец обычно молчал и присутствовал где-то на заднем плане. Иногда Анна слышала, как он тихо кашляет или звякает ложкой в чашке. Один раз, когда мама особенно разошлась и начала перечислять все возможные преимущества «хотя бы какого-нибудь мужа», отец вдруг тихо сказал в сторону:
– Ольга, хватит уже.
И замолчал. Мама тоже замолчала буквально на секунду, а потом продолжила как ни в чём не бывало.
Анна запомнила эту короткую паузу. В ней что-то звякнуло, как фальшивая нота в давно знакомой мелодии.
***
В субботу Анна приехала к родителям. Мама ушла в магазин, отец копался на балконе с рассадой для будущих растений. Квартира наполнена знакомыми с детства запахами: нагретой пыли, маминых духов и старого дерева мебели.
От нечего делать Анна прошла в свою бывшую детскую комнату и начала разбирать старые вещи. Вдруг на глаза ей попался старый конверт. Она машинально заглянула внутрь и увидела свидетельство о браке родителей вместе с небольшой фотографией.
Мама вышла замуж за отца, когда уже ждала Анну. Это все в семье знали. Родители поженились «рано», «по молодости», «так получилось».
Фотография была самой обычной, не свадебной. Мама и отец сидели на лавочке у подъезда, между ними было заметное расстояние в ширину ладони. Мама смотрела прямо в камеру, отец — куда-то в сторону. Два человека рядом, но явно не вместе. На обратной стороне почерком бабушки было написано: «Ольга и Константин. Июль».
Анна перевернула снимок обратно и долго всматривалась в мамино лицо. Молодое, круглое, с короткой стрижкой, которой она никогда не видела у матери в более поздние годы. Глаза смотрели в объектив без той уверенности, с которой мама теперь произносила своё вечное «надо». Это было лицо человека, который просто подчинился обстоятельствам.
Анна вспомнила, что дома никогда не было настоящих свадебных фотографий родителей. Ни на стенах, ни в семейных альбомах. Когда она спрашивала об этом в детстве, мама всегда отмахивалась:
– Потерялись при переезде…
Анна аккуратно сложила всё обратно в конверт и убрала на полку.
***
На кухне зашумел чайник. Отец вернулся с балкона и сел за стол. Анна села напротив.
– Пап, – тихо спросила она. – Когда вы с мамой поженились… вы сами этого хотели?
Он посмотрел на дочь. Не удивился. Будто ждал этого вопроса уже очень давно.
Отец молчал долго. Потом провёл ладонью по поверхности стола, собирая невидимые крошки, и ответил, не поднимая глаз:
– Нет.
И снова замолчал. Анна ждала. Чайник на плите щёлкнул и автоматически выключился.
– Бабушка сказала «надо», – наконец продолжил он. – Мама кивнула. Я тоже кивнул. Вот и всё.
Он поднял глаза, и Анна увидела в них что-то новое. Не боль и не жалость, а глубокую усталость. Усталость человека, который прожил чужую жизнь и давно перестал понимать, в какой именно момент она стала его собственной.
– Она тебе сама когда-нибудь расскажет, – добавил он тихо. – Когда будет готова.
Больше отец ничего не сказал. Встал, налил себе чай и вернулся на балкон. Анна осталась одна за кухонным столом.
***
Она смотрела на влажное отцовское полотенце, на рассыпанную землю на линолеуме и думала не только о том, что родители поженились без любви. Об этом можно было догадаться и раньше: по тому, как они никогда не сидели близко на диване, по тому, как мама никогда не называла отца ласковыми именами.
Анна думала о другом. Мама предлагала ей фиктивный брак. Мама знала, каково это — жить в браке без настоящих чувств. Знала не по рассказам, а по собственной многолетней жизни. И всё равно предлагала дочери такой же вариант. Не потому что хотела ей зла. А потому что для неё это был единственный известный и понятный сценарий: «надо», «так принято», «зато все отстанут». Других слов и других вариантов у мамы просто не существовало.
Хлопнула входная дверь. Зашуршали пакеты из магазина, послышался мамин голос из прихожей.
Анна вышла в коридор. Мама стояла у большого зеркала и поправляла волосы. Каштановые, аккуратно окрашенные, уложенные. Красивая брошь на лацкане пальто. Безупречный маникюр. Всё на своих местах. Всё как всегда.
И в этот момент мама посмотрела на дочь — мельком, пока расстёгивала пуговицу пальто. Анна увидела этот взгляд. Быстрый, сверху вниз: по её простым джинсам, удобным кроссовкам, свободной футболке. Это было не осуждение. Что-то другое.
Мама смотрела на неё так, как иногда смотрят на красивую вещь в витрине магазина — с желанием, но с пониманием, что себе такую позволить уже нельзя.
– Мама, – спокойно сказала Анна. – Я не выйду замуж. Ни фиктивно, ни по-настоящему. Не сейчас.
– А когда тогда? – спросила мать после долгой паузы.
– Когда сама захочу. Или никогда.
Мама открыла рот, чтобы произнести что-то привычное из своего обычного набора: «надо», «пора», «так устроена жизнь». Но промолчала. Отвернулась к зеркалу и начала медленно снимать пальто.
Анна уехала домой. В квартире было тихо и спокойно. Она села за свой рабочий стол и подумала: наверное, мама звонит ей каждую среду не потому, что искренне хочет устроить её жизнь. А потому что злится. Не на Анну. На саму себя. На ту молодую женщину, которой когда-то было двадцать пять, и которая просто кивнула в ответ на чужое «надо». И, возможно, сто раз, а может, и тысячу раз пожалела об этом решении.
Мать в итоге предложила «хорошо подумать» над её вариантом. Анна отказалась. Хотя чуть позже, уже дома, она на короткое мгновение засомневалась: может, действительно стоило хотя бы встретиться с этим человеком? Хотя бы один раз?