— Лера, ты ведь осознаёшь, что у нас в роду подобное не приветствуется? — Ирина Павловна поправила колье и смерила меня холодным взглядом. — Работа с животными, безусловно, достойна уважения. Но разве это занятие для женщины, идущей рядом с моим сыном?
Я устроилась на краешке их ультрасовременного дивана и мысленно уже поднималась, чтобы уйти. Но Максим незаметно сжал мою ладонь под столешницей — и я осталась.
— Мам, Лера — отличный профессионал, — начал Максим, но его тут же перебили.
— Хватит! — Ирина Павловна вскинула руку с безупречным маникюром. — Максик, милый, я вовсе не сомневаюсь в её навыках. Но ты только взгляни! Деним, простой джемпер, спортивная обувь…
Она скривилась, разглядывая мои кеды.
— Даже домработница у нас выглядит солиднее. Я не унижаю её, просто вы слишком разные. Она тебе не подходит.
Да, на мне были джинсы — но лучшие из всех, что у меня имелись. Я отыскала их в бутике на скидках, потратив полдня. Свитер тоже был новым, купленным накануне специально ради этого визита.
Судя по всему, старалась зря.
— Ирина Павловна, — я натянуто улыбнулась, — я понимаю, что не дотягиваю до ваших ожиданий…
— Не дотягиваешь? — она усмехнулась. — Девочка, ты им вообще не соответствуешь. Я видела рядом с Максимом совсем другую женщину: обучение за границей, свободный английский и французский, знание живописи, умение поддержать беседу. А ты что умеешь? Лошадей лечить?
— Я тружусь в клинике для домашних животных, — спокойно уточнила я. — Кошки, собаки, иногда экзотические пациенты. Вчера, к примеру, был хамелеон.
— Умоляю, избавь меня от этого! — Ирина Павловна театрально прижала руку ко лбу. — От одной биологии у меня мигрени. Максим, ты намеренно это устроил? Специально привёл сюда эту… особу?
— Моего законного супруга, — жёстко произнёс Максим. — Мы расписались три дня назад.
Вот тут всё и перевернулось. Лицо Ирины Павловны стало мраморным, затем покрылось пятнами.
— Что?.. — выдохнула она. — Вы… уже муж и жена?
— Да, — кивнул Максим, обняв меня. — Всё было очень уютно. Правда, Лер?
Я согласилась. Скромно, без показухи: мы, двое свидетелей и регистратор с вечным насморком, чихавшая во время клятв.
— Это невозможно! — вскричала Ирина Павловна. — Я не давала разрешения! Это ошибка! Я обращусь к юристу, он всё отменит. Существуют способы аннулировать такие браки!
— Мам, мне двадцать девять, — устало сказал Максим. — Твоё одобрение не требуется. К тому же ты прекрасно знаешь: союз расторгают лишь при фиктивности или недееспособности. Ты же не считаешь меня таким?
Свекровь сослалась на головную боль и удалилась. Так началось моё «знакомство» с семьёй мужа.
Следующие дни стали настоящим испытанием. Ирина Павловна звонила, писала, даже являлась ко мне на работу и устраивала сцены у стойки администратора. Однажды, выйдя в коридор за водой, я застала её громко вещающей посетителям, будто я охочусь за деньгами.
— Полюбуйтесь! — разносилось по клинике. — Разве не видно? Втерлась в доверие к моему доверчивому сыну!
— Ирина Павловна, — я старалась держать себя в руках, — давайте поговорим спокойно, на улице.
— О чём? О том, как ты окрутила моего мальчика? Или о том, что ты пустое место?
И тут произошло неожиданное. Валентина Николаевна, наша постоянная клиентка с тремя котами, поднялась и подошла к ней.
— Простите, — мягко сказала она, — но доктор Лера — лучший специалист, которого я встречала. Она спасла моего Тимошу, когда другие отказались. Если ваш сын выбрал её, значит, он умеет разбираться в людях.
Ирина Павловна посмотрела на неё с отвращением, но Валентина Николаевна не отступила. К ней присоединились и другие. Оказалось, меня здесь действительно ценят.
Но свекровь решила нанести последний удар.
— Я выяснила правду о твоём отце, — заявила она, вломившись в нашу квартиру.
Я опешила.
— И что именно?
— Всё! — она трясла папками. — Судимость! Реальный срок! Ты — дочь преступника!
Максим встал передо мной.
— Мам, ты в своём уме?
— Я проверила! Кража в крупных размерах! Вот документы!
— Это правда, — сказала я ровно. — Мама ушла от него, когда мне было три. Я его не знаю и никогда не знала.
— В нашем роду не было преступников!
— Но наследственность! — выкрикнула она. — Она же опасная!
Я не выдержала и рассмеялась.
— Опасная наследственность? Серьёзно? У меня диплом, ординатура и годы практики. Я ежедневно спасаю жизни. Единственное моё «преступление» — я полюбила вашего сына.
— Лера права, — Максим сжал мою руку. — Мам, если ты не примешь мой выбор, мне придётся выбирать. И я выберу жену.
Это был решающий момент.
— Я лишу тебя наследства! — бросила она.
— Переживу, — спокойно ответил Максим. — Я и сам справляюсь.
Она ушла, хлопнув дверью.
— Ты правда выбрал меня? — прошептала я.
— Я сделал это давно, — улыбнулся он. — В тот день, когда ты разговаривала с моей кошкой, как с человеком.
Прошёл месяц. Тишина. Ни звонков, ни сообщений.
А потом Ирина Павловна снова появилась в клинике — с крошечным йорком на руках.
— Он отказывается от еды, — сказала она, не поднимая глаз.
Я осмотрела щенка, назначила лечение.
— Спасибо, — сухо сказала она, уже уходя.
У двери остановилась:
— Лера… Максим с тобой счастлив?
— Думаю, да.
Это не было примирением из кино. Но это было начало. Тонкое, осторожное — и, возможно, настоящее.