Аромат топлёного масла и ванили ласково щекотал нос, настойчиво вытаскивая меня из сладкой дремоты. Я распахнула глаза и уставилась на солнечный блик, скользящий по потолку. В квартире повисла странная, почти звенящая тишина.
Набросив атласный халат, я направилась на кухню. На моём безупречно чистом острове, словно издёвка над моей любовью к порядку, лежал крафтовый пакет из самой модной пекарни города. Рядом стояла моя любимая чашка с уже остывшим латте, а под ней выглядывал клочок бумаги, судя по рваному краю — из моего же блокнота.
Развернув листок, я разобрала размашистый, вечно торопящийся почерк моей младшей сестры:
«Сестра подбросила мне тёплые круассаны и записку: «Я уже скопировала ключ, так что можешь не заморачиваться с тайниками». P.S. Обожаю тебя! Ника».
Я тяжело выдохнула, опускаясь на высокий стул. Ника. Мой персональный торнадо, который влетал в мою размеренную жизнь, когда ему вздумается, переворачивал всё вверх дном и исчезал, оставляя после себя бардак и, как сейчас, выпечку.
Я, Марина, была её полной противоположностью. В свои двадцать девять я предпочитала стабильность, тишину и свой цветочный салон, где каждая ветка эвкалипта и каждый бутон ранункулюса занимали строго отведённое место. После болезненного разрыва с женихом год назад — он ушёл к девушке, которая «живет моментом, а не строит планы на годы вперёд» — моя квартира превратилась в убежище. Я сменила замки. Я начала прятать запасной ключ под тяжёлым горшком у двери.
Но от Ники не спрячешься.
Откусив хрустящий круассан — чёрт, она знала, что я обожаю миндальные, — я решила смириться. Всё равно сегодня я собиралась ехать на флористическую выставку в столицу на три дня. Пусть Ника поливает растения. Главное — чтобы не устроила тусовку.
Поездка сорвалась уже на посадке в поезд. Сначала пришло сообщение от организаторов: авария в выставочном центре, всё переносится на неопределённый срок. Я постояла на платформе, вдохнула запах вокзальной суеты, посмотрела на аккуратный чемодан и вызвала такси обратно.
В глубине души я даже обрадовалась. Три дня уюта, пледа, вина и старых французских фильмов выглядели куда привлекательнее, чем натянутые улыбки и разговоры о поставках цветов.
Домой я вернулась к восьми. На улице хлестал мартовский дождь, и я промокла насквозь, пока добиралась от машины до подъезда.
Вставив ключ, я повернула замок. Дверь открылась слишком легко. В прихожей горел свет, а из квартиры доносился звук льющейся воды.
Сердце сбилось. Ника? Но она не принимает душ без музыки — обычно орёт какой-нибудь инди-рок.
Я тихо сняла обувь и на цыпочках прошла в гостиную. Взгляд упал на диван. Там лежал мужской пиджак. На столике — ключи от машины, массивные часы и… мой запасной ключ.
Меня накрыла холодная паника. Я схватила первое попавшееся — тяжёлую бронзовую статуэтку — и осторожно двинулась к ванной.
Шум воды прекратился. Щёлкнул замок. Дверь распахнулась, выпуская облако пара, и в коридор вышел мужчина.
Высокий, с тёмными мокрыми волосами. На теле блестели капли воды, на бёдрах — небрежно повязанное моё любимое полотенце.
— А-а-а! — вскрикнула я, замахиваясь.
— Вы что творите?! — рявкнул он, отступая и хватаясь за полотенце.
Мы замерли, уставившись друг на друга.
— Кто вы вообще?! — выкрикнула я. — Как вы сюда попали?!
— Подождите! — он поднял руки. — Я всё объясню. Вы Марина?
— Откуда вы знаете моё имя?!
— Я от Ники.
Рука с фигуркой медленно опустилась. Конечно. Ника.
— Она впустила вас сюда? — процедила я.
— Сказала, что вы уехали, — мужчина потер переносицу. — И что квартира пустует. У меня… временные проблемы с жильём. Я Илья. Брат Артёма.
Я нахмурилась. Артём… бывший Ники.
— И она просто дала вам ключ?
— Да. Сегодня утром.
Я закрыла лицо рукой.
— Оденьтесь, Илья. И верните полотенце.
Через десять минут мы сидели на кухне. В одежде он оказался ещё привлекательнее.
— Поездка сорвалась, — сказала я. — Так что квартира занята.
— Понял. Я сейчас уйду, — он вздохнул. — Попробую найти отель. Хотя всё забито.
Я наблюдала, как он листает телефон.
— Что случилось? — спросила я неожиданно.
— Развод. Квартира осталась бывшей. Я не стал спорить.
Что-то внутри меня дрогнуло.
— Оставайтесь, — вырвалось у меня.
Он замер.
— Гостиниц нет. На улице ливень. Переночуете.
Он улыбнулся.
— Спасибо. Я буду незаметным.
«Переночую» растянулось на четыре дня.
Он варил кофе с корицей, убирал за собой, починил кран.
На третий день я вернулась уставшая. В квартире пахло жареным мясом и травами. Илья готовил ужин.
— Вы заслужили нормальную еду, — сказал он.
Мы ужинали, пили вино.
— Как день? — спросила я.
— Операция. Ребёнок. Всё прошло успешно.
Я смотрела на его руки.
— Ты скучаешь? — спросила я.
— По семье — нет. По ощущению дома — да.
— А ты? — спросил он.
— Меня назвали слишком правильной, — ответила я. — Я люблю порядок. А люди… непредсказуемы.
Он накрыл мою руку.
— В этом и есть жизнь.
Он наклонился ближе…
Дверь резко распахнулась.
— Марина! — влетела Ника. — Мы с Артёмом снова вместе!
Она замерла, увидев нас.
— Ого… — улыбнулась она. — Мой ключ пригодился.
После её ухода всё изменилось.
Ночью я не спала. В голову закралась мысль: а вдруг я просто удобный вариант?
Утром я отстранилась.
— Нам пора это закончить, — холодно сказала я.
Он понял.
— Я сегодня съеду.
Вечером квартира встретила меня пустотой.
На столе лежал ключ и записка:
«Спасибо за всё. Ты не холодная — ты просто боишься. Если захочешь немного хаоса — вот адрес».
Я долго сидела.
Потом вскочила, схватила ключи и поехала.
Он открыл дверь почти сразу.
— Марина?
— Я ненавижу беспорядок, — выпалила я. — Но без тебя стало слишком пусто.
Он улыбнулся.
— Тогда оставайся.
— У тебя даже стола нет.
— Будет пицца на полу.
— Согласна.
Он поцеловал меня.
И в этот момент я поняла: Ника подарила мне не просто круассаны.
Она оставила мне шанс на новую жизнь.
И на этот раз я не собиралась его прятать.