Я, наслаждаясь тишиной, убирала квартиру. Ремонт в квартире ещё не был завершён — стопки обоев лежали в углу, а на кухне пахло свежей краской. Муж Виктор ушёл на работу, оставив мне список дел, которые нужно было успеть сделать до вечера.
Вдруг зазвонил телефон. На экране — «Людмила Павловна». Я вздохнула. Мы не общались с ней уже месяц после последнего конфликта, когда она назвала меня «безответственной дурой» за то, что я не хотела ехать к ним на дачу мыть окна.
Я взяла трубку.
— Алло?
— Ты чего так долго берёшь? — сразу начала она.
— Я была занята. Что случилось?
— Мы с Катей через три часа у вас! Готовь две комнаты, у нас чемоданы!
Я замерла. Никаких предупреждений, никаких «можно ли». Просто «мы едем».
— Вы… что?
— Ты глухая? Мы в поезде уже! Виктор в курсе!
— Виктор ничего мне не говорил.
— Ну, значит, забыл. Но мы уже едем. Встречайте нас на вокзале в шесть.
— У нас ремонт. И вообще, вас никто не звал.
Мать мужа фыркнула.
— Ты что, работать боишься? Две ночи погостят родные люди — и то ноешь! Да ты вообще невестка никакая!
Я сжала телефон так, что пальцы побелели.
— Вы не можете просто так приезжать.
— Можем! Это сына моего квартира, а не твоя!
Я резко положила трубку.
Сердце колотилось. Я тут же набрала Виктора.
— Ты знаешь, что твоя мать и сестра сегодня к нам едут?
Пауза.
— Ну… да. Они вчера позвонили, сказали, что хотят навестить.
— И ты не подумал предупредить меня?
— Да ладно, ну что такого? Пусть поживут пару дней…
— У нас ремонт! Они даже не спросили!
— Ну, родня же… Неудобно отказывать.
Я закрыла глаза.
— Виктор, они считают, что могут приходить, когда хотят. И ты их в этом поддерживаешь.
— Ты опять драму разводишь…
Я резко положила трубку.
В голове крутилась только одна мысль: «Они не зайдут в мой дом».
Я открыла чат с подругой и быстро написала:
«Ты не поверишь. Свекровь с сестрой вломились ко мне без спроса. Сейчас едут. Я их встречать не буду».
Ответ пришёл мгновенно:
«Ты шутишь? Они совсем охренели?»
Я убрала телефон.
Нет, я не шутила.
И они ещё пожалеют, что решили приехать.
Я стояла посреди комнаты, сжимая телефон в дрожащих пальцах. Мысли путались: как они посмели? Почему Виктор не предупредил? Что теперь делать?
На кухне зашипел чайник – я машинально поставила его десять минут назад, когда ещё думала, что день пройдёт спокойно. Теперь этот звук раздражал. Я резко выдернула вилку из розетки.
Надо было действовать.
Первым делом позвонила Виктору ещё раз. На этот раз дождалась, пока он возьмёт трубку.
— Ты серьёзно думаешь, что они могут просто так приехать?
— Ну… мать сказала, что им негде остановиться в городе…
— А у нас что, гостиница?
— Да ладно тебе, ну два дня…
Я почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Два дня? Они в прошлый раз гостили неделю! И ты прекрасно помнишь, как твоя сестра рылась в моих вещах!
— Катя просто хотела посмотреть твоё платье…
— Она его порвала! И сказала, что я всё равно толстая для него!
Виктор вздохнул.
— Ты опять всё преувеличиваешь…
Меня будто облили кипятком.
— Преувеличиваю? Хорошо. Тогда слушай внимательно: или ты сейчас звонишь им и говоришь, что приезд невозможен, или я сама решу эту проблему.
— Ты что, выгонишь мою мать?
— Если надо – да.
— Ты с ума сошла! Это же моя семья!
— А я – твоя жена! Или ты забыл?
На другом конце провода повисло тяжёлое молчание. Потом Виктор пробормотал:
— Я… я попробую с ними поговорить…
— Не «попробую», а сделаешь. Жду звонка через десять минут.
Я бросила телефон на диван.
Руки дрожали. В голове проносились картины прошлых визитов: мать, критикующая мой борщ; её сестра, «случайно» разбивающая мою любимую вазу; их смешки за моей спиной.
Через семь минут зазвонил телефон.
— Нууу… – начал Виктор.
Я сразу поняла.
— Они не передумали.
— Мама говорит, что билеты куплены, и они уже в пути…
— И что, ты им ничего не сказал?
— Я попробовал… но мама сказала…
— Что?
— Что ты, наверное, ПМС, и что они всё равно приедут.
Я закрыла глаза. Всё стало ясно.
— Хорошо. Тогда встречай их сам.
— Как это?
— Я не поеду на вокзал. И в квартире их не будет.
— Ты что, серьёзно?
— Абсолютно.
Я положила трубку.
На кухне стояла тишина. Даже часы на стене казались громкими.
Я подошла к окну. Закатное солнце освещало наш двор. Где-то там, за сотни километров, мчался поезд с двумя женщинами, уверенными, что могут распоряжаться моей жизнью.
Но они ошибались.
Я достала телефон и написала подруге:
«Они едут. Я не пущу».
Ответ пришёл мгновенно:
«Ты героиня. Держи меня в курсе».
Я убрала телефон.
Война была объявлена.
Я стояла у выхода с вокзала, кутаясь в тонкое пальто. Вечерний ветер гнал по платформе обёртки от шоколадок и газетные листы. На табло отсчитывали минуты до прибытия поезда — ещё пять. Мои пальцы нервно перебирали ключи в кармане.
Звонок от Виктора я проигнорировала. Уже третий за последний час. Пусть волнуется.
Поезд подкатил с шипением тормозов. Из вагонов начали высыпать пассажиры. Я сразу заметила их — мать мужа в ярко-рыжей шубе (новой, заметила я) и её сестру Катю, волочащую за собой два огромных чемодана. Они озирались по сторонам, явно ожидая встречи.
Я сделала шаг вперёд.
— О-ой, наконец-то! — мать мужа заметила меня первой. — Где Виктор? И где такси? Чемоданы сами таскать будем?
Я сложила руки на груди.
— Такси нет. Виктора тоже.
— Как это нет? — Катя бросила чемодан, который с грохотом упал на плитку. — Ты что, с дуба рухнула? Нам ещё до вашей дыры ехать!
Проходящие мимо люди начали оглядываться. Я говорила чуть громче обычного.
— Вы не предупредили о своём визите. Мы не готовы вас принимать.
Мать мужа покраснела. Её сестра зашипела:
— Да ты знаешь, с кем разговариваешь? Это мать твоего мужа!
— Я прекрасно знаю. И знаю, что в приличных семьях сначала спрашивают, можно ли приехать.
Мать мужа вдруг перешла на шёпот, но от этого её слова стали ещё ядовитее:
— Ты позоришь нашу семью. Мы приехали в гости к сыну, а не к тебе. Поехали немедленно!
Я медленно покачала головой.
— Квартира моя. Прописана на меня. И гостей я принимаю только по своему желанию.
Катя вдруг завопила так, что обернулись даже носильщики:
— Да ты совсем оборзела! Мы по морозу приехали, а она тут корону надела!
Я спокойно достала телефон.
— Если вы не уйдёте, я вызову охрану вокзала. Вам нужен скандал с полицией?
Мать мужа изменила тактику. Она сделала «обиженное» лицо:
— Доченька, ну что ты… Мы же родные люди… Просто устали с дороги…
— В трёхстах метрах есть гостиница «Северная». Номера от двух тысяч. — Я повернулась к выходу. — Всего доброго.
Катя бросилась вперёд и схватила меня за рукав:
— Ты заплатишь за это! Виктор узнает!
Я аккуратно освободила руку.
— Виктор уже знает. И знает мою позицию.
Повернувшись, я пошла к выходу. За спиной раздался душераздирающий вопль:
— Да как ты смеешь так со старшими разговаривать!!!
Но я не обернулась. Ветер теперь дул мне в спину, подгоняя к выходу со станции. Сердце бешено колотилось, но на лице я сохраняла каменное спокойствие.
Только в автобусе я позволила себе дрожать. Руки сжимали телефон — на экране горело семь пропущенных от Виктора. Я отправила ему смс:
«Твои родственники остались на вокзале. Гостиница «Северная» в трёх минутах ходьбы. Больше меня это не касается.»
Ответ пришёл мгновенно:
«Ты совсем сошла с ума??? Они же мои родные!!!»
Я выключила телефон. За окном автобуса мелькали огни города. Где-то там, на холодном вокзале, оставались две разъярённые женщины с чемоданами.
Но моя квартира оставалась моей крепостью. По крайней мере, сегодня.
Я только успела закипятить чайник, когда в дверь раздался резкий стук. Не звонок, а именно стук — настойчивый, раздражённый. Взглянув в глазок, я увидела перекошенное от злости лицо матери Виктора. За её спиной маячила Катя, снимающая на телефон наш подъезд.
— Открывай немедленно! — мать мужа била кулаком в дверь. — Мы знаем, что ты дома!
Я сделала глубокий вдох и медленно открыла дверь, оставив цепочку.
— Вы потеряли что-то на вокзале? — спросила я спокойно.
Мать мужа попыталась просунуть руку в щель:
— Хватит издеваться! Мы замёрзли! В той дыре, куда ты нас послала, даже горячей воды нет!
Катя выдвинулась вперёд, продолжая снимать:
— Мы уже позвонили Виктору! Он сейчас приедет и разберётся с тобой!
Я опёрлась плечом о дверь:
— Прекратите этот цирк. Вы не заходите в мой дом.
Мать Виктора вдруг изменила тактику. Её голос стал слащавым:
— Доченька, ну что ты… Мы же устали… Давай как взрослые люди…
В этот момент из лифта выскочил запыхавшийся Виктор. Его лицо было красным от бега и злости.
— Что за безобразие?! — он сразу начал кричать. — Ты выставила мою мать на улицу?!
Я не сняла цепочку:
— Я их не приглашала. Они сами приехали.
Виктор схватился за голову:
— Да какая разница! Это же моя мать!
Мать мужа тут же подхватила:
— Видишь, сынок, как она со мной обращается? Я же простудиться могу!
Катя добавила:
— Она нам ещё и гостиницу втюхала за три тысячи! Дыру настоящую!
Виктор резко шагнул ко мне:
— Немедленно открой дверь!
Я встретила его взгляд:
— Ты уверен, что хочешь устроить скандал на весь подъезд?
В этот момент из соседней квартиры выглянула тётя Люба, наша вездесущая соседка. Её любопытный взгляд переходил с нас на разъярённых родственников.
Виктор понизил голос:
— Пусти нас внутрь. Разберёмся спокойно.
Я медленно закрыла дверь, сняла цепочку и снова открыла. Трое ввалились в прихожую. Мать Виктора сразу начала осматриваться:
— Ужас какой… И это вы называете ремонтом? — она ткнула пальцем в незаклеенные углы обоев.
Катя бросила чемодан прямо на мои тапочки:
— Где тут у вас поесть? С дороги ведь!
Я перегородила ей путь на кухню:
— Бутерброды можете сделать. Холодильник пуст.
Виктор схватил меня за локоть и оттащил в спальню. Закрыв дверь, он зашипел:
— Ты совсем спятила? Как ты могла так поступить?!
Я высвободила руку:
— Они приехали без предупреждения! Нагло вломились в нашу жизнь!
— Это моя мать! — он ударил кулаком по шкафу. — Ты должна была встретить, накормить…
— Я не служанка! — мой голос дрожал от ярости. — Или ты сейчас скажешь им уйти, или я сама уйду.
За дверью раздался грохот. Мы выскочили в коридор — Катя роняла мою любимую вазу, подаренную мамой.
— Ой, извини! — она фальшиво улыбнулась. — Неуклюжая я…
Я повернулась к Виктору:
— Видишь? Это только начало. Они специально!
Мать Виктора тем временем уже открывала шкаф в гостиной:
— Ой, а где же ваше постельное бельё? Мы ведь спать будем!
Я резко закрыла шкаф перед её носом:
— Вы нигде не будете спать. Вон там гостиница.
Виктор схватил меня за плечи:
— Хватит! Они остаются! И точка!
В этот момент зазвонил мой телефон. Мама. Я ответила, не отходя от места:
— Да, мам?
— Дочка, что происходит? — встревоженный голос. — Мне тут Любовь Семёновна звонит, говорит, у вас какой-то скандал…
Я посмотрела на Виктора, на его разъярённую мать, на хихикающую Катю.
— Всё в порядке, мам. Просто к нам незваные гости пожаловали. Разберёмся.
Положив трубку, я твёрдо сказала:
— У вас есть час. Потом я вызываю полицию за вторжение в частное жилище.
Мать Виктора фыркнула:
— Да кто тебе поверит! Это же сына квартира!
Я достала документы из ящика:
— Вот свидетельство о собственности. Квартира в моей собственности. Или вы уходите добровольно, или вас выведут.
Виктор побледнел:
— Ты… ты не посмеешь…
Я уже набирала номер участкового, когда раздался новый стук в дверь. Все замерли.
На пороге стояла тётя Люба с тортом:
— Это… я подумала, может, чайку вместе попьём? — её глаза жадно ловили детали конфликта.
Мать Виктора вдруг расплакалась:
— Видите, как невестка со мной обращается! Хочет выгнать на улицу!
Я медленно закрыла дверь перед носом у любопытной соседки, не дав ей войти. Повернувшись к «гостям», я твёрдо сказала:
— Час пошёл.
Тишина в квартире повисла густая, как кисель. Мать Виктора и Катя замерли посреди гостиной, переглядываясь между собой. Виктор нервно теребил мобильник в руках. Я поставила телефон на стол, чтобы все видели — номер участкового уже набран, осталось лишь нажать кнопку вызова.
— Ты блефуешь, — прошипела Катя, но её глаза бегали по сторонам.
Мать Виктора вдруг плюхнулась на диван, делая вид, что ей плохо:
— Ой, голова кружится… С дороги ведь… Витенька, водички…
Я перехватила Виктора, когда он двинулся на кухню:
— Пусть пьёт из-под крана в ванной. Или в гостинице у них будет бутилированная.
Виктор сжал кулаки:
— Довольно! Они остаются ночевать! Маме плохо!
Я медленно подняла телефон:
— Тогда я вызываю полицию и скорую. Пусть врачи подтвердят, что ей «плохо».
Мать Виктора мгновенно «выздоровела»:
— Да я в порядке! Просто невестка довела…
Раздался звонок в дверь. Все вздрогнули. В глазке я увидела участкового — видимо, тётя Люба решила проявить «бдительность».
Я открыла:
— Здравствуйте, товарищ лейтенант.
— Жалоба поступила о нарушении общественного порядка, — участковый заглянул в квартиру, заметив перепуганную мать Виктора. — У вас тут что-то случилось?
Мать Виктора вдруг бросилась к нему:
— Ой, милок, да это всё невестка! Хочет нас на улицу выгнать!
Участковый поднял бровь:
— Это ваша квартира? — он обратился ко мне.
Я протянула документы:
— Моя. Эти люди ворвались без моего разрешения, отказываются уходить. Вот свидетельство о собственности.
Виктор выступил вперёд:
— Это моя мать! Она имеет право…
— По закону, — перебил участковый, — даже собственник не может вселяться без согласия других проживающих. А уж гости… — он посмотрел на чемоданы. — Надолго собрались?
Катя вдруг начала записывать на телефон:
— Вот, смотрите, милиция против простых людей! Мы родственники!
Участковый вздохнул:
— Мадам, уберите телефон. Иначе составлю протокол за препятствование работе полиции.
Наступила пауза. Мать Виктора поняла, что спектакль не удался.
— Хорошо, — она вдруг выпрямилась. — Мы уйдём. Но запомни, — она повернулась ко мне, — ты больше не член нашей семьи.
Виктор ахнул:
— Мама! Что ты!
Я молча открыла дверь пошире. Катя начала собирать чемоданы, специально царапая ими паркет.
Участковый пообещал проследить, чтобы они действительно ушли. Когда дверь закрылась за ними, Виктор рухнул на стул, закрыв лицо руками.
— Как ты могла… Моя же мать…
Я села напротив:
— Ты сам довёл до этого. Я сто раз говорила — границы должны быть.
Он резко поднял голову:
— Ты унизила меня! На глазах у участкового!
— А они меня не унижали? — голос мой дрогнул. — Когда твоя сестра называла меня толстой? Когда мама критиковала каждый мой шаг?
Виктор вскочил и начал метаться по комнате:
— Они же семья! Надо терпеть!
— Нет, — я тоже встала. — Не надо. Или ты сейчас поймёшь, что мы — твоя новая семья, или…
— Или что? — он остановился как вкопанный.
— Или я подам на развод. Я больше не буду жить в этом кошмаре.
Его лицо исказилось. Он хотел что-то сказать, но вдруг раздался звонок. Сергей посмотрел на экран и побледнел.
— Мама…
Я молча вышла на балкон. Холодный воздух обжёг лёгкие. Из парковки доносились крики — свекровь что-то орала Кате, тащившей чемоданы к такси.
Мой телефон завибрировал. Сообщение от подруги:
«Ну что, как война?»
Я ответила:
«Пока ничья. Но битва только начинается.»
За спиной хлопнула дверь — Виктор вышел на балкон. Мы стояли молча, глядя в ночь. Где-то вдалеке захлопнулась дверь такси, увозившего моих «дорогих гостей».
— Я… я поговорю с ними, — наконец сказал он. — Объясню, что так нельзя.
Я не ответила. Впервые за вечер в груди защемило — не злость, а жалость. К нему. К нам. К этой сломанной семейной истории.
Но жалость — плохой советчик. Я знала — завтра будет новый день. И новая битва.
А пока… пока я просто закрыла балконную дверь и пошла готовить чай. Один.