— Ты собираешься родную сестру в полицию отдать? — вспылила мама.
— Пока до этого не дошло, — холодно ответила я.
— Пока? — переспросила она. — А что значит «пока»? Объясни-ка!
Она застыла в комнате, прижимая к себе полотенце, словно прикрывалась им от меня.
— Если Марина не вернёт деньги, — произнесла я, — мне придётся обращаться в полицию.
Мама ахнула и посмотрела на меня так, будто я сказала нечто ужасное, но промолчала.
Я приехала домой перевести дух. По крайней мере, именно так я это называла три дня назад, покупая билет на поезд. Отдохнуть… Словно за сорок два года я не усвоила простую вещь: в этой квартире отдых невозможен.
Но человек упрям и склонен к ностальгии, особенно после сорока. Я вымоталась от городской суеты, затосковала по своему посёлку, захотела повидаться с родными…
И вот — пожалуйста, я здесь.
Всё осталось как прежде. Мама и младшая сестра по-прежнему жили вдвоём. Хотя тридцатичетырёхлетняя Марина нигде не работала и ничем не занималась, мама её обожала.
За ужином я поинтересовалась:
— Марин, а как у тебя с работой?
— Никак, — отмахнулась она и тут же начала жаловаться, что последний начальник её не ценил, платил мало и в итоге вынудил уволиться.
«Ничего нового», — мелькнуло у меня в голове, но вслух я ничего не сказала.
Сестра была как всегда: ленивая, но с раздутым самомнением. Она искренне считала, что ей все обязаны. А мама бесконечно просила: помоги Маринке. И я действительно старалась.
Я устраивала её к знакомым, но она исчезала уже через неделю. Оплачивала курсы, возилась с ней как с ребёнком — всё впустую.
Марина относилась к тем людям, которые уверены, что всё как-нибудь устроится само. В детстве она обожала сказку про щуку — так и жила по тому принципу.
Однажды вечером я заметила, что у меня закончились деньги, и пошла к банкомату. Он стоял у аптеки, и Марина потащилась за мной. Когда я вводила код, она стояла прямо за спиной.
Я не придала этому значения. А зря.
На следующий день ближе к обеду я вдруг обнаружила, что карты нет. В кошельке пусто. Я перерыла сумку и обшарила всю квартиру — ничего.
И Марины, кстати, тоже не было.
— Уехала по делам, — сказала мама.
«По каким делам?» — подумала я, но снова промолчала.
Через пару часов сестра вернулась с пакетами — не с продуктами, а с косметикой, одеждой и всякой ерундой.
— Откуда это? — спросила я.
— Поклонник подарил, — отмахнулась она. — Есть один, катает меня.
Я ничего не ответила, взяла телефон и открыла банковское приложение. Уведомления я давно отключила — раздражали. И сейчас об этом пожалела.
Потому что вместо семидесяти тысяч там осталось чуть больше трёхсот.
— Марина, — спокойно сказала я, — где моя карта?
Она подняла глаза — и в них было такое правдоподобное удивление, что я на секунду усомнилась.
— Какая карта? Оля, ты о чём?
— Моя банковская карта. Где она?
Она тут же покраснела.
— Я её не трогала! — взвизгнула она.
Я открыла кошелёк… и увидела карту на месте.
«Может, я ошиблась?» — мелькнуло у меня.
Может. Только денег не было.
— Ты сняла семьдесят тысяч, — сказала я.
— Ты что?! — заморгала она. — Я же не знаю твой код!
— Вчера стояла у меня за спиной у банкомата, — ответила я. — Могла подсмотреть.
— Да ты с ума сошла! — закричала она. — Я ничего не брала!
— Тогда где деньги?!
— Не знаю!
На шум прибежала мама. Выслушав сбивчивый рассказ, она сказала:
— Оля… а может, ты ошиблась? Может, сама потратила?
— Семьдесят тысяч? И забыла? Ты серьёзно?
Повисла тишина. Потом мама посмотрела на Марину:
— Марина…
Сестра надулась, опустила голову, потом резко вскинула взгляд:
— Да! Я взяла! И что?! Тебе жалко? Ты там зарабатываешь, а мы тут выживаем! Мне тридцать четыре, а у меня ничего нет! Ни нормальной обуви, ни сумки! Посмотри, как я живу!
И она разрыдалась, как в детстве.
— Мама, — сказала я, — скажи хоть что-нибудь.
Мама помолчала и выдала:
— Ты сама виновата. Нечего разбрасывать карту. Следить надо за своими вещами.
Я лишь усмехнулась про себя.
— Я напишу заявление, — сказала я. — Это кража.
Марина всхлипнула.
— Ты что… — пробормотала мама. — Хочешь сестру посадить?
— Не хочу. Но если вещи не вернутся в магазины, а деньги — ко мне, я это сделаю.
— Их не примут! — закричала Марина.
— Примут. Чеки у тебя есть. Поехали.
Мама расплакалась, Марина кричала, что я чудовище, обвиняла меня в жадности, грозилась, что никогда меня не простит. Я молчала.
Мы объехали четыре магазина. Она мямлила продавцам про ошибку и неподходящий размер. Деньги вернули — не все. Косметику и сумку не приняли. В итоге — сорок восемь тысяч.
— Остальное вернёшь за четыре месяца, — сказала я дома.
— С чего? — буркнула она.
— Найдёшь работу. Каждый месяц по пять тысяч. Поняла?
Она промолчала.
Я собрала вещи и уехала.
Через месяц пришли первые пять тысяч. А потом сообщение:
«Перевела 5000. Довольна? Больше сюда не звони. И забудь, что у тебя есть семья».
Что ж… пришлось забыть.