На витрине сыр по акции — триста двадцать за кусок. Марина молча перекладывает ценник, прижимает обратно магнитиком.
— Не бери. Подожди, — говорит она, поправляя ремень сумки на плече. — В пятницу, может, скидка будет. Или в другом магазине дешевле найдём.
Павел кидает взгляд на ценник, кивает, убирает сыр в тележку с краю, как ненужный журнал.
На кассе Марина достаёт свои бонусные — там семьдесят три рубля. Кассирша пробивает, смотрит устало.
— Спасибо, — шепчет Марина, берёт пакет.
Вечером дочка просит куклу:
— Мне такую в садике показывали, с хвостиком, она волосы меняет!
Марина ставит сумку с продуктами на табурет, стягивает с себя кофту.
— Потом, Зай. Мы же копим. Помнишь? На кухню. Вот закончим с этим — и тогда будет хоть сто кукол. Ладно?
— Ага, — шепчет дочка, отводит взгляд.
Павел молча выносит мусор, не глядя на дочь.
Утром Марина быстро собирает ланч-боксы, помогает детям надеть кофты, поправляет рюкзачки. В садике сдаёт их воспитательнице, кивает на прощание и почти бегом идёт в сторону магазина.
В магазине принимает коробки с новой коллекцией — кеды, босоножки, балетки. За спиной хрустит рация, администратор зовёт в примерочную. Обувной — в десяти минутах от дома, смены длинные, но берёт всё подряд.
На обед — батон с сыром и чай из термоса. За день Марина выносит сотни коробок, помогает с примеркой, отвечает на одни и те же вопросы. К вечеру ноги гудят, спина тянет, голова гудит от фоново играющей рекламы и детского визга у стойки с тапками. Еле дожидается конца смены.
Дома уже вечером Марина заходит в ванну, наклоняется к тазу, опускает туда футболки и носки. Стирает на руках, вода шлёпает по ткани.
Павел заглядывает в дверной проём:
— Ты чего руками? Что, машинка опять?
— Она уже вообще ничего не простирывает, — отвечает Марина, не поворачиваясь. — Только гоняет, а вещи как были, так и остаются. Я уж быстрее сама.
Павел вздыхает, опирается о косяк:
— Ясно. Ну… на новую пока нет. Будем копить.
Позже, когда Марина возится с посудой, Павел в комнате проверяет телефон. Переводит восемнадцать тысяч матери. В сообщении: «На насос и ограждение». Удаляет уведомление.
Позже на ужине. Марина подсовывает детям по йогурту, себе не берёт. Павел пьёт чай, глядя в окно. Молчит, смотрит в чашку. Телефон в кармане вибрирует — приходит сообщение: «Премия за квартал: 22 000 руб». Он быстро гасит экран, не глядя на Марину.
— Я сегодня смену добрала, — говорит она, не поднимая глаз от плиты. — У Ольги из магазина ребёнок заболел — я за неё пошла.
— Может, хоть зарплата в этом месяце чуть побольше будет, — хрипло протянул Павел, не поднимая глаз.
Через неделю.
Павлу приходит сообщение от сестры Кати:
— Павлуш, я уже не знаю, что делать. Детям совсем нечего надеть, этот мой всё работу не найдёт, без копейки сидит. Я уже устала тут. Поможешь хоть на обувь помочь им?
Павел сидит с телефоном, не раздумывая набирает сумму: 12 000. В комментарии: «На обувь детям и за свет». Нажимает «перевести». Через минуту приходит голосовое — смех, детский голос: «Спасибо, дядя Паша!»
На кухне морозилка открыта, капает вода. Марина вытирает лужу под морозилкой:
— Мы почти собрали. Осталось немного. Ещё два месяца — и закажем. Всё просчитала. Там модульный комплект, раковина врезная. Я видела в «Леруа».
Павел кивает, прижимает плечом дверцу шкафа.
Дочка тянет сок из пакета:
— Мам, можно чуть-чуть? — шепчет, глядя исподлобья.
Павел перехватывает взгляд, отвечает быстро:
— Воду попьёшь.
Марина тянется к пакету, замирает на секунду. Потом молча ставит его обратно в холодильник, закрывает дверь.
— Он уже почти пустой, — тихо говорит она. — Ладно бы хоть до выходных дотянуть. Там акция будет.
Как-то поздно вечером Марина возвращается из аптеки. По пути останавливает соседка Тамара, с собакой, держит сумку с марлевыми повязками и салфетками.
— Была в поликлинике, — говорит. — Видела твою свекровь. Она такая довольная! Говорит, твой ей и бассейн помог поставить, и машинку купил новую. Молодец, сынок у неё. А у вас, гляжу, всё та же кухонька? Никак не меняли ещё?
Марина медленно кивает.
— Ну… бывает, — добавляет Тамара, родным же тоже нужно помогать, они ведь не чужие, уходит, на ходу поправляя платок.
Марина возвращается домой, закрывает за собой дверь, вешает сумку на крючок. Павел — на диване, в телефоне. Поднимает голову:
— Ты чего такая молчаливая?
— Ничего, — коротко отвечает она, проходя мимо. — Не говори. Без истерик.
Павел хмурится, оглядывается на экран, но не настаивает:
— Мне рано вставать. Я спать.
Он уходит в спальню, выключает свет.
Марина остаётся на кухне. Ставит аптечку на полку, открывает холодильник. Смотрит в пустоту, достаёт воду, наливает стакан. Не пьёт. Молча прибирается, выносит мусор, перемывает посуду.
Утром Павел уходит рано. Перехватывает на ходу бутерброд с маслом, кивает Марине, не глядя. Дверь захлопывается.
Марина встаёт чуть позже — у неё выходной. Варит кашу, усаживает детей за стол.
Сын, ковыряя ложкой в тарелке:
— Мама, а когда вы купите ту большую грузовую машинку, которую обещали?
Марина замирает, смотрит на него. Сначала молчит.
— Сейчас нет возможности, сынок, — говорит она тихо.
После завтрака собирает детей, ведёт в садик. Возвращается домой, убирает со стола, застилает постели.
Достаёт чемодан из кладовки. Разворачивает его, открывает молнию. Ставит рядом на табурет. Складывает рубашки, штаны, нижнее бельё. Не торопясь.
Павел приходит домой около полуночи. Открывает дверь, ставит сумку. Видит чемодан. Замирает. В коридоре тихо.
Марина стоит у окна. Руки в карманах. Не поворачивается.
— Это что? — говорит он. — Ты куда-то собралась? В отпуск, что ли? — усмехнулся и прошёл в комнату.
— Я копила. Отказывала детям. Себе. Всё — ради кухни и бытовой. А ты врал. Каждый день, — отвечает она.
Он делает шаг к ней, тянет руку. Она отходит.
— Можешь ехать. К тем, за кого ты живёшь. Я им обеды носить не собираюсь. Я своим родителям ничего не дала. Всё — сюда. Теперь всё — только сюда. Без тебя.
— Ты о чём вообще? — Павел делает шаг вперёд. — Я ничего не понимаю.
Марина поворачивается к нему:
— Ты думал, я не узнаю, что ты снабжаешь свою родню? — голос тихий, но ровный.
Он отводит взгляд:
— Ну ты же знаешь… они не чужие. Им тяжело приходится. Кто ещё поможет?
— Слушай… Я правда не хотел вас обидеть, — шепчет он уже тише. — Я думал, ну… ты сама справляешься. Ты всегда всё вытягиваешь. А у них — там всё плохо. Я просто хотел помочь. Я не думал, что это так обернётся.
— Давай не будем рубить с плеча, — добавляет он. — Давай всё обсудим спокойно. Не горячись.
Марина не выдерживает, резко поворачивается:
— Хватит. Никаких разговоров. Больше не хочу. Можешь катиться к своим родственникам и обогащать их дальше. Предатель. Ты не только меня предал — ты детей обокрал. Как тебе не стыдно.
— Уходи, сейчас же!
Он собирает куртку, берёт чемодан. Молчит. Из детской — всхлипы. Один из детей зовёт тихо: «Папа?..», но дверь уже закрывается.
Марина говорит сыну:
— Ничего. Мы справимся. Теперь всё честно.
Дочка стоит в дверях:
— А папа куда?
Марина гладит её по голове:
— Поехал к бабушке. Навестить.
Павел приезжает к матери. Светлана Ивановна открывает, в халате.
— Мам, я поживу у тебя какое-то время. Марина меня выгнала.
— С чего вдруг? Что случилось-то?
— Да психанула она. Истерика. Чемодан собрала, вещи мои к двери… Я только зашёл — а она уже у окна стоит.
— Да что за люди, — качает головой мать. — Всё на эмоциях. Сперва мозг вынесут, потом сидят одни. А я тебе говорила — она ненадёжная. Ты мне столько лет не верил.
На следующий день, днём. Марина дома, протирает шкаф. Звонок в дверь. Она открывает — на пороге Светлана Ивановна. Не заходит, стоит в проходе.
— Это что за самоуправство, он же муж твой? Женщина должна терпеть! Он же старался. Не для себя, для семьи же всё.
Марина еле сдерживается, отвечает:
— Вы манипулируете им, чтобы казаться лучше. А я должна была пахать без выходных. Всё в дом. А он — ползарплаты вам. Пусть у вас и остаётся. Я больше так жить не собираюсь.
Закрывает дверь.
Поздним вечером. Марина достаёт копилку, открывает ноутбук. Вводит параметры — Сочи, трое, две недели. Сравнивает цены. Видит тур, совпадает с суммой. Оплачивает. Резко отодвигает ноутбук, встаёт, начинает собирать вещи на кровати.
— Достало уже всё. Почему я должна постоянно мучаться? Почему я всё время должна тянуть одна? — говорит она вслух, но будто в пустоту.
На следующее утро пишет заявление на отпуск. Первый за три года. Стирает пыль с чемоданов.
— Поедем. Просто поедем. Хоть раз в жизни.
Дочка выглядывает:
— Мама, а куда ты собралась?
Марина оборачивается:
— К морю. На две недели. Ты, я и брат. Просто отдохнём.
— А мороженое купишь? Только не по скидке, а то, которое я люблю.
Марина улыбается:
— Можно всё. Теперь можно.
Через два дня Павел решает пойти домой, ещё раз попытаться попросить прощения. Поднимается на этаж, нажимает на звонок. Ждёт. Тишина. Стук в дверь — тоже без ответа.
Соседка, Тамара, выходит из квартиры напротив, несёт пакет.
— О, Павел, ты чего — ключи что ли потерял? Ты что, не поехал на моря-то?
Павел даже не понял, о чём она:
— А вы Марину не видели?
— Так они на море уехали. Я думала, ты тоже. Марина сказала — путёвку взяла. Давно собиралась с семьёй. Вот и выбралась, — говорит Тамара, уходя к лифту.
— На море?.. — Павел стоит на площадке, не веря своим ушам. Потом разворачивается и уходит.
Павел вернулся к матери, сел на кухне. Перед ним — кружка с остывшим чаем. Светлана Ивановна ходит между плитой и столом.
— Уехали они, только что у них был.
— Куда уехали? — Павел поднял голову.
Мать протянула и смахнула крошки со стола:
— На море, отдыхать…
— Ну и чего ты теперь раскис? Сам виноват. Чего ты добился? Всё на двух стульях, да всё своим — давай и давай. А она, Маринка, может, и резкая, но дом держала. Всё на себе тащила. Может, мы и правда перегнули, — говорит она тише.
Павел поднимает голову:
— Ты что, меня виноватым делаешь? Я же вам хотел помочь. Но, видимо, зря.
Тем временем отдых проходил легко и непринуждённо. Пляж. Солнце. Марина в шортах и футболке стоит по щиколотку в воде. Дочка строит замок из песка, сын возит грузовик, наполненный ракушками.
— Мам, смотри! Он может возить настоящие камешки!
— Вижу. Крутой у тебя водитель, — улыбается Марина.
Они смеются.
Марина покупает рядом мороженое.
— Только не то по скидке. А ваше любимое.
Дети тянут руки.
— А папе можно будет рассказать? — спрашивает дочка.
Марина медлит, сначала молчит.
— Можно. Но потом. Когда захотите сами.
Вечером. Марина проводит время на балконе гостевого дома. Ветер шевелит штору. На коленях — блокнот с расчётами. Она перечёркивает строчку: «Кухня. Сбор». Под ней пишет: «Море. Дети. Солнце».
Закрывает блокнот. Достаёт телефон. Смотрит на фото — Павел с детьми, прошлый Новый год. Нажимает «удалить». Экран становится пустым.
Павел выходит вечером из дома матери, проходит до остановки. У киоска — девочка просит у мамы мороженое. Он отворачивается. Вспоминает, как дочка говорила: «Только не по скидке, а то, которое я люблю».
Садится в автобус. За окном — вечерний город.
В кармане звенит телефон. Сообщение от Кати: «Ты там с Мариной всё наладил? Нам тут опять…»
Он стирает сообщение, выключает звук. Смотрит в окно. В мыслях: всё, кончился Павел. Хватит…