Можешь катиться к своим родственникам и обогащать их дальше. Предатель. Ты не только меня предал — ты детей обокрал

Хватит. Никаких разговоров, — выпалила Вера.

На витрине сыр по акции — триста двадцать за кусок. Марина молча перекладывает ценник, прижимает обратно магнитиком.

— Не бери. Подожди, — говорит она, поправляя ремень сумки на плече. — В пятницу, может, скидка будет. Или в другом магазине дешевле найдём.

Павел кидает взгляд на ценник, кивает, убирает сыр в тележку с краю, как ненужный журнал.

На кассе Марина достаёт свои бонусные — там семьдесят три рубля. Кассирша пробивает, смотрит устало.

— Спасибо, — шепчет Марина, берёт пакет.

Вечером дочка просит куклу:

— Мне такую в садике показывали, с хвостиком, она волосы меняет!

Марина ставит сумку с продуктами на табурет, стягивает с себя кофту.

— Потом, Зай. Мы же копим. Помнишь? На кухню. Вот закончим с этим — и тогда будет хоть сто кукол. Ладно?

— Ага, — шепчет дочка, отводит взгляд.

Павел молча выносит мусор, не глядя на дочь.

Утром Марина быстро собирает ланч-боксы, помогает детям надеть кофты, поправляет рюкзачки. В садике сдаёт их воспитательнице, кивает на прощание и почти бегом идёт в сторону магазина.

В магазине принимает коробки с новой коллекцией — кеды, босоножки, балетки. За спиной хрустит рация, администратор зовёт в примерочную. Обувной — в десяти минутах от дома, смены длинные, но берёт всё подряд.

На обед — батон с сыром и чай из термоса. За день Марина выносит сотни коробок, помогает с примеркой, отвечает на одни и те же вопросы. К вечеру ноги гудят, спина тянет, голова гудит от фоново играющей рекламы и детского визга у стойки с тапками. Еле дожидается конца смены.

Дома уже вечером Марина заходит в ванну, наклоняется к тазу, опускает туда футболки и носки. Стирает на руках, вода шлёпает по ткани.

Павел заглядывает в дверной проём:

— Ты чего руками? Что, машинка опять?

— Она уже вообще ничего не простирывает, — отвечает Марина, не поворачиваясь. — Только гоняет, а вещи как были, так и остаются. Я уж быстрее сама.

Павел вздыхает, опирается о косяк:

Редчайшие фото отечественных звезд из 90-х: когда они были молодыми Читайте также: Редчайшие фото отечественных звезд из 90-х: когда они были молодыми

— Ясно. Ну… на новую пока нет. Будем копить.

Позже, когда Марина возится с посудой, Павел в комнате проверяет телефон. Переводит восемнадцать тысяч матери. В сообщении: «На насос и ограждение». Удаляет уведомление.

Позже на ужине. Марина подсовывает детям по йогурту, себе не берёт. Павел пьёт чай, глядя в окно. Молчит, смотрит в чашку. Телефон в кармане вибрирует — приходит сообщение: «Премия за квартал: 22 000 руб». Он быстро гасит экран, не глядя на Марину.

— Я сегодня смену добрала, — говорит она, не поднимая глаз от плиты. — У Ольги из магазина ребёнок заболел — я за неё пошла.

— Может, хоть зарплата в этом месяце чуть побольше будет, — хрипло протянул Павел, не поднимая глаз.

Через неделю.

Павлу приходит сообщение от сестры Кати:

— Павлуш, я уже не знаю, что делать. Детям совсем нечего надеть, этот мой всё работу не найдёт, без копейки сидит. Я уже устала тут. Поможешь хоть на обувь помочь им?

Павел сидит с телефоном, не раздумывая набирает сумму: 12 000. В комментарии: «На обувь детям и за свет». Нажимает «перевести». Через минуту приходит голосовое — смех, детский голос: «Спасибо, дядя Паша!»

На кухне морозилка открыта, капает вода. Марина вытирает лужу под морозилкой:

— Мы почти собрали. Осталось немного. Ещё два месяца — и закажем. Всё просчитала. Там модульный комплект, раковина врезная. Я видела в «Леруа».

Павел кивает, прижимает плечом дверцу шкафа.

Дочка тянет сок из пакета:

— Мам, можно чуть-чуть? — шепчет, глядя исподлобья.

Павел перехватывает взгляд, отвечает быстро:

— Воду попьёшь.

Марина тянется к пакету, замирает на секунду. Потом молча ставит его обратно в холодильник, закрывает дверь.

— Он уже почти пустой, — тихо говорит она. — Ладно бы хоть до выходных дотянуть. Там акция будет.

Как-то поздно вечером Марина возвращается из аптеки. По пути останавливает соседка Тамара, с собакой, держит сумку с марлевыми повязками и салфетками.

— Я — дочь вашего мужа, — сказала девушка в светлом плаще Читайте также: — Я — дочь вашего мужа, — сказала девушка в светлом плаще

— Была в поликлинике, — говорит. — Видела твою свекровь. Она такая довольная! Говорит, твой ей и бассейн помог поставить, и машинку купил новую. Молодец, сынок у неё. А у вас, гляжу, всё та же кухонька? Никак не меняли ещё?

Марина медленно кивает.

— Ну… бывает, — добавляет Тамара, родным же тоже нужно помогать, они ведь не чужие, уходит, на ходу поправляя платок.

Марина возвращается домой, закрывает за собой дверь, вешает сумку на крючок. Павел — на диване, в телефоне. Поднимает голову:

— Ты чего такая молчаливая?

— Ничего, — коротко отвечает она, проходя мимо. — Не говори. Без истерик.

Павел хмурится, оглядывается на экран, но не настаивает:

— Мне рано вставать. Я спать.

Он уходит в спальню, выключает свет.

Марина остаётся на кухне. Ставит аптечку на полку, открывает холодильник. Смотрит в пустоту, достаёт воду, наливает стакан. Не пьёт. Молча прибирается, выносит мусор, перемывает посуду.

Утром Павел уходит рано. Перехватывает на ходу бутерброд с маслом, кивает Марине, не глядя. Дверь захлопывается.

Марина встаёт чуть позже — у неё выходной. Варит кашу, усаживает детей за стол.

Сын, ковыряя ложкой в тарелке:

— Мама, а когда вы купите ту большую грузовую машинку, которую обещали?

Марина замирает, смотрит на него. Сначала молчит.

— Сейчас нет возможности, сынок, — говорит она тихо.

После завтрака собирает детей, ведёт в садик. Возвращается домой, убирает со стола, застилает постели.

Достаёт чемодан из кладовки. Разворачивает его, открывает молнию. Ставит рядом на табурет. Складывает рубашки, штаны, нижнее бельё. Не торопясь.

— Я не хочу, чтобы вы заходили в мою комнату, — заявила Варя Читайте также: — Я не хочу, чтобы вы заходили в мою комнату, — заявила Варя

Павел приходит домой около полуночи. Открывает дверь, ставит сумку. Видит чемодан. Замирает. В коридоре тихо.

Марина стоит у окна. Руки в карманах. Не поворачивается.

— Это что? — говорит он. — Ты куда-то собралась? В отпуск, что ли? — усмехнулся и прошёл в комнату.

— Я копила. Отказывала детям. Себе. Всё — ради кухни и бытовой. А ты врал. Каждый день, — отвечает она.

Он делает шаг к ней, тянет руку. Она отходит.

— Можешь ехать. К тем, за кого ты живёшь. Я им обеды носить не собираюсь. Я своим родителям ничего не дала. Всё — сюда. Теперь всё — только сюда. Без тебя.

— Ты о чём вообще? — Павел делает шаг вперёд. — Я ничего не понимаю.

Марина поворачивается к нему:

— Ты думал, я не узнаю, что ты снабжаешь свою родню? — голос тихий, но ровный.

Он отводит взгляд:

— Ну ты же знаешь… они не чужие. Им тяжело приходится. Кто ещё поможет?

— Слушай… Я правда не хотел вас обидеть, — шепчет он уже тише. — Я думал, ну… ты сама справляешься. Ты всегда всё вытягиваешь. А у них — там всё плохо. Я просто хотел помочь. Я не думал, что это так обернётся.

— Давай не будем рубить с плеча, — добавляет он. — Давай всё обсудим спокойно. Не горячись.

Марина не выдерживает, резко поворачивается:

— Хватит. Никаких разговоров. Больше не хочу. Можешь катиться к своим родственникам и обогащать их дальше. Предатель. Ты не только меня предал — ты детей обокрал. Как тебе не стыдно.

— Уходи, сейчас же!

Он собирает куртку, берёт чемодан. Молчит. Из детской — всхлипы. Один из детей зовёт тихо: «Папа?..», но дверь уже закрывается.

Марина говорит сыну:

Больше Кирилл не говорит своей жене, что хочет на ужин Читайте также: Больше Кирилл не говорит своей жене, что хочет на ужин

— Ничего. Мы справимся. Теперь всё честно.

Дочка стоит в дверях:

— А папа куда?

Марина гладит её по голове:

— Поехал к бабушке. Навестить.

Павел приезжает к матери. Светлана Ивановна открывает, в халате.

— Мам, я поживу у тебя какое-то время. Марина меня выгнала.

— С чего вдруг? Что случилось-то?

— Да психанула она. Истерика. Чемодан собрала, вещи мои к двери… Я только зашёл — а она уже у окна стоит.

— Да что за люди, — качает головой мать. — Всё на эмоциях. Сперва мозг вынесут, потом сидят одни. А я тебе говорила — она ненадёжная. Ты мне столько лет не верил.

На следующий день, днём. Марина дома, протирает шкаф. Звонок в дверь. Она открывает — на пороге Светлана Ивановна. Не заходит, стоит в проходе.

— Это что за самоуправство, он же муж твой? Женщина должна терпеть! Он же старался. Не для себя, для семьи же всё.

Марина еле сдерживается, отвечает:

— Вы манипулируете им, чтобы казаться лучше. А я должна была пахать без выходных. Всё в дом. А он — ползарплаты вам. Пусть у вас и остаётся. Я больше так жить не собираюсь.

Закрывает дверь.

Поздним вечером. Марина достаёт копилку, открывает ноутбук. Вводит параметры — Сочи, трое, две недели. Сравнивает цены. Видит тур, совпадает с суммой. Оплачивает. Резко отодвигает ноутбук, встаёт, начинает собирать вещи на кровати.

— Достало уже всё. Почему я должна постоянно мучаться? Почему я всё время должна тянуть одна? — говорит она вслух, но будто в пустоту.

На следующее утро пишет заявление на отпуск. Первый за три года. Стирает пыль с чемоданов.

Почему запрещали носить короткие юбки в СССР Читайте также: Почему запрещали носить короткие юбки в СССР

— Поедем. Просто поедем. Хоть раз в жизни.

Дочка выглядывает:

— Мама, а куда ты собралась?

Марина оборачивается:

— К морю. На две недели. Ты, я и брат. Просто отдохнём.

— А мороженое купишь? Только не по скидке, а то, которое я люблю.

Марина улыбается:

— Можно всё. Теперь можно.

Через два дня Павел решает пойти домой, ещё раз попытаться попросить прощения. Поднимается на этаж, нажимает на звонок. Ждёт. Тишина. Стук в дверь — тоже без ответа.

Соседка, Тамара, выходит из квартиры напротив, несёт пакет.

— О, Павел, ты чего — ключи что ли потерял? Ты что, не поехал на моря-то?

Павел даже не понял, о чём она:

— А вы Марину не видели?

— Так они на море уехали. Я думала, ты тоже. Марина сказала — путёвку взяла. Давно собиралась с семьёй. Вот и выбралась, — говорит Тамара, уходя к лифту.

— На море?.. — Павел стоит на площадке, не веря своим ушам. Потом разворачивается и уходит.

Павел вернулся к матери, сел на кухне. Перед ним — кружка с остывшим чаем. Светлана Ивановна ходит между плитой и столом.

— Уехали они, только что у них был.

— Куда уехали? — Павел поднял голову.

Мать протянула и смахнула крошки со стола:

«В любой момент можешь собрать свой чемоданчик и свалить» Читайте также: «В любой момент можешь собрать свой чемоданчик и свалить»

— На море, отдыхать…

— Ну и чего ты теперь раскис? Сам виноват. Чего ты добился? Всё на двух стульях, да всё своим — давай и давай. А она, Маринка, может, и резкая, но дом держала. Всё на себе тащила. Может, мы и правда перегнули, — говорит она тише.

Павел поднимает голову:

— Ты что, меня виноватым делаешь? Я же вам хотел помочь. Но, видимо, зря.

Тем временем отдых проходил легко и непринуждённо. Пляж. Солнце. Марина в шортах и футболке стоит по щиколотку в воде. Дочка строит замок из песка, сын возит грузовик, наполненный ракушками.

— Мам, смотри! Он может возить настоящие камешки!

— Вижу. Крутой у тебя водитель, — улыбается Марина.

Они смеются.

Марина покупает рядом мороженое.

— Только не то по скидке. А ваше любимое.

Дети тянут руки.

— А папе можно будет рассказать? — спрашивает дочка.

Марина медлит, сначала молчит.

— Можно. Но потом. Когда захотите сами.

Вечером. Марина проводит время на балконе гостевого дома. Ветер шевелит штору. На коленях — блокнот с расчётами. Она перечёркивает строчку: «Кухня. Сбор». Под ней пишет: «Море. Дети. Солнце».

Закрывает блокнот. Достаёт телефон. Смотрит на фото — Павел с детьми, прошлый Новый год. Нажимает «удалить». Экран становится пустым.

Павел выходит вечером из дома матери, проходит до остановки. У киоска — девочка просит у мамы мороженое. Он отворачивается. Вспоминает, как дочка говорила: «Только не по скидке, а то, которое я люблю».

Садится в автобус. За окном — вечерний город.

В кармане звенит телефон. Сообщение от Кати: «Ты там с Мариной всё наладил? Нам тут опять…»

Он стирает сообщение, выключает звук. Смотрит в окно. В мыслях: всё, кончился Павел. Хватит…

Сторифокс