Алина с детства чувствовала: она из тех, кого стирают из памяти.
Это понимание настигло её рано — в пятнадцать, на школьном вечере. Она прижималась к стене в актовом зале, в платье, которое мать кроила по ночам почти две недели, и наблюдала, как Дима кружит по залу с Олей. С Олей — с медовыми кудрями и чужой помадой на губах. Хотя всего сутки назад они с Димой сидели на скамейке у подъезда, и он уверял её, сбиваясь и смеясь, что она совсем не такая, как все.
Домой она возвращалась одна.
Шагала по темным кварталам и не рыдала — просто несла в себе новое, тяжёлое осознание: есть те, ради кого уходят, и те, от кого уходят. Она относилась ко вторым.
Потом была взрослая реальность. Университет, место корректора в издательстве, редкие радости и упрямые надежды. И Артём.
Артём возник в её жизни, когда ей исполнилось двадцать шесть. Он производил впечатление надёжного — не охотника за яркими огнями. Уравновешенный, практичный, с устойчивой работой и чёткими планами. Он говорил: «Ты — мой спокойный берег». Алина соглашалась. Хотела соглашаться.
Через год они расписались. Перебрались в его квартиру — просторную, в тихом районе, с окнами на школу и детскую площадку. Всё выглядело правильно. Так, как должно быть у семьи.
Появилась Вера. Крошечная, тёплая, с запахом молока и счастья. Тогда Алина решила: вот оно. Всё сложилось.
Она не уловила момент, когда всё начало крошиться. Процесс был медленным — как надлом в штукатурке: сначала почти невидимый, потом навязчивый.
Артём всё чаще задерживался. Возникли новые знакомые, новые интересы. Сначала йога, затем забеги, потом закрытый клуб «развивающихся». Алина не находила там себе места. Она оставалась дома, вычитывала чужие тексты, водила Веру на хореографию и варила супы.
— Ты будто остановилась, стала какой-то бесцветной, — бросил он однажды. — С тобой даже поговорить не о чем.
Алина сжала губы. Возможно, он прав. Возможно, она и правда стала тусклой. Маленькой фигурой в сером пространстве.
Она начала прилагать усилия. Пошла на обучение, обновила гардероб, освоила модные напитки, которые он предпочитал. Но Артём уже не задерживал на ней взгляд. Он смотрел мимо — в телефон, в окно, в пустоту за её спиной, где явно происходило что-то более захватывающее.
— А вот Юля из студии, — говорил он за ужином, — финишировала в марафоне. Круто, да?
Алина кивала.
Юля наверняка была подтянутой, загорелой, с ослепительной улыбкой и нескончаемой энергией. Не такой, как она — с тенью под глазами и хронической усталостью.
У Алины был секрет. Небольшой, спрятанный на дне стола. Толстая тетрадь, исписанная плотными строчками. Сначала это были заметки, потом — нечто большее. Рассказ о женщине, научившейся исчезать.
Она никому её не показывала. Даже себе не признавалась, что это почти книга. Что это она сама — только изложенная словами.
Их дата выпала на субботу. Двенадцать лет — весомо. Алина готовилась заранее: закупила продукты, испекла торт по старому рецепту — шоколад с вишней, который когда-то приводил Артёма в восторг.
Накрыла стол, надела платье, расставила свечи. Ждала.
Артём вошёл, не выпуская телефон. Не взглянул ни на сервировку, ни на огоньки, ни на неё. Сел, усмехаясь экрану.
— Прости, — отмахнулся он, — это Ирина с работы. Такое прислала — закачаешься.
Ирина с работы. Другая. Та, с которой смешно.
— У нас сегодня годовщина, — тихо напомнила она.
— Ага, — буркнул он. — Минутку.
Она ждала. Пять минут. Десять. Он переписывался, усмехался, улыбался. А напротив таял торт, гасли свечи и что-то внутри неё — тоже.
— Слушай, не дуйся, — произнёс он наконец. — Она просто интересная. В отличие от некоторых.
В дверях стояла Вера. Алина не заметила, когда дочь вышла. Пятнадцатилетняя девочка смотрела на отца долгим, взрослым взглядом. Потом молча развернулась и ушла.
Ночью Алина не спала. Перед глазами всплывала школьная дискотека, тёмный путь домой, то самое платье. Все годы стараний — быть подходящей. Быть нужной.
Утром она позвонила Лене и впервые рассказала о тетради. Они дружили с детства. Лена работала в том же издательстве, только в другом отделе. Знала систему.
— Пришли текст, — сказала Лена. — Просто пришли.
Алина отправила.
И перестала обслуживать дом. Перестала править Артёму презентации, которые раньше делала просто «потому что жена». Перестала готовить к его приходу. Перестала интересоваться его днём.
Он заметил не сразу.
— Ты что, обиделась? — удивился он однажды.
— Нет, — спокойно ответила она. — Просто у меня появились свои задачи.
Она писала. Заканчивала книгу, годами спрятанную в столе. Теперь текст вырывался наружу — как вода, долго сдерживаемая плотиной.
Вера вечерами садилась рядом.
— Это про тебя? — спросила она однажды.
— Частично.
— Я всё давно понимаю, — вдруг смутилась Вера. — Про папу. Помнишь тётю Нину на даче? Он и тогда так себя вёл.
Алина помнила. Нина — жена друга. Яркая, громкая. Артём весь вечер крутился возле неё, смеялся, подливал вино. А Алина сидела в стороне.
— Он со всеми такой, — сказала Вера. — Просто ты закрывала глаза.
Или не хотела видеть.
Лена позвонила через месяц.
— Сядь, — сказала она. — Главный редактор хочет публиковать.
Алина опустилась на стул — ноги подогнулись, грудь обдало жаром.
— Это не шутка?
— Нет. Твой текст нужен людям.
Об успехе Артём узнал не от неё. Пришёл с цветами, с улыбкой, с неожиданной мягкостью.
— Ну что ты всё дуешься, — начал он. — Ты же знаешь, ты у меня одна. А тут ещё и талант обнаружился.
Она смотрела и думала, как странно: столько лет она ждала этих слов. А теперь — пусто.
— Я ухожу, — сказала она вдруг. — Мы с Верой съедем.
Он побледнел мгновенно.
— Ты понимаешь, что несёшь? Ты останешься ни с чем. Кому ты нужна сейчас? Без меня ты — никто.
Она слышала звук, но не смысл. Внутри она уже была в другом месте. Там, где жизнь только начиналась.
Они переехали весной. Небольшая квартира, две комнаты, окна на сквер. Вера сама выбрала себе пространство.
Книга вышла осенью. Тёмно-бордовая обложка, силуэт женщины, уходящей по пустой улице. Название — «Без тени». Алина держала её и не верила: это она. Её путь. Её боль, превращённая во что-то иное.
Презентация прошла в маленьком книжном магазине. Людей было немного. И Вера — в первом ряду, с гордостью в глазах.
Телефон молчал. Артём не писал давно. Говорили, у него новая спутница — та самая Ирина. А может, уже другая.
Алина улыбнулась. Когда-то это ранило бы. Теперь — только лёгкая грусть. Не по нему. По годам, которые она потратила, стараясь стать подходящей для человека, так и не научившегося ценить.