— О, очнулась! Как Милочка?
— Уже получше. Жар спал.
— И отлично. Садись, накормлю. Ты всю ночь бодрствовала, выглядишь совсем измученной.
Алина разглядывала свекровь — её мягкую улыбку, старческие ладони с кольцом, серебристые волосы, аккуратно уложенные в узел. Та самая женщина, что раньше говорила: «Ты добрая девочка, просто жизнь тебя не баловала». Та самая, что несколько минут назад назвала её «удобной историей с жильём».
— Спасибо, я не хочу есть.
Лицо осталось спокойным. Голос тоже. Алина даже удивилась самой себе.
Днём она свозила Милу к доктору — обычная простуда: покой, тёплое питьё, через несколько дней будет снова носиться по квартире. Потом оставила девочку с Марией Павловной и отправилась на работу. Там сразу подошла к Свете.
— Что с тобой? — Света отодвинула папку. — Ты будто не спала.
— Ты упоминала адвоката. По семейным вопросам. Можешь дать телефон?
Света не стала расспрашивать. Просто отправила номер.
Юрист приняла её тем же вечером — тесный кабинет, стол, заваленный документами, женщина около пятидесяти с внимательным взглядом.
— Значит, жилищная субсидия как сироте, — она делала пометки. — И супруг хочет оформить жильё на двоих?
— Да. Говорит, так правильно.
— А вы как считаете?
Алина немного помолчала.
— Я хочу оформить квартиру на себя. И на дочь. Без мужа.
Юрист подняла взгляд.
— Он знает?
— Нет. И не должен узнать до подписания.
— Понятно, — женщина откинулась на спинку кресла. — Вы имеете полное право. Деньги ваши, жильё ваше. Никто не заставляет вас делить собственность. Захотите — добавите его позже. Не захотите — не добавите.
— А если он потом подаст на раздел?
— Делить нечего. Квартира, купленная на личную выплату, — ваша собственность. Он юридически ни при чём.
Алина сидела, переваривая услышанное.
— Знаете, — юрист сняла очки, — я часто вижу такие истории. Девочек без семьи всегда стараются обвести вокруг пальца. Думают — за неё некому вступиться. Но у вас есть ребёнок. И есть голова на плечах, раз вы пришли.
Домой Алина вернулась другой. Снаружи — та же. Улыбалась, соглашалась, слушала. А внутри — холод и ясность. Пусть считают, что она ничего не знает. Пусть строят расчёты, делят квадратные метры, выбирают шторы. А потом увидят, как всё рухнет. Ей хотелось увидеть их лица.
Вечером Дима показывал объявления квартир.
— Смотри, двушка на окраине. Цена нормальная, район спокойный. Для Милы школа рядом.
— Угу.
— Тебе не нравится?
— Просто устала. Мила болела.
Дима обнял её, поцеловал в макушку.
— Ничего, скоро всё устроится. Купим жильё и заживём нормально.
Мария Павловна добавила из кухни:
— Не каждый мужчина берёт женщину с ребёнком, Алинушка. Надо ценить.
Алина кивнула. Да, ценить надо.
Следующие две недели она играла роль. Смотрела квартиры с Димой, обсуждала планировки, считала квадратные метры. А сама подыскивала другое — небольшую однокомнатную квартиру только для себя и Милы.
Нашла на третьей неделе. Простая однушка в спальном районе — не новая, но светлая и аккуратная. Цена совпадала с размером выплаты. Без кредита. Без денег Димы.
На сделку она записалась сама. Бумаги оформила сама. Мужу — ни слова.
Вечером он сидел за ноутбуком и листал картинки ремонта.
— Смотри, такой потолок можно сделать. Натяжной, с подсветкой.
Мария Павловна заглядывала через плечо.
— Красиво. А в детской обои с зайчиками.
— Точно! И балкон застеклим. Я там мастерскую сделаю.
Они долго обсуждали шкафы, кухню и мебель. Планировали жизнь в квартире, которой никогда не получат.
Алина сидела рядом и спокойно пила чай. Через три дня у неё была сделка. Её квартира. Её имя в документах.
…
В МФЦ было прохладно и пахло бумагой. Алина сидела у окна и ставила подписи.
— Подпишите здесь… и здесь… ещё вот здесь.
Сотрудница работала быстро — для неё это была обычная сделка. А для Алины — первый собственный дом.
— Документы приняты. Срок регистрации — семь рабочих дней.
Алина вышла на улицу с бумагами в руках. Солнце било в глаза, люди шли мимо. А она стояла на ступеньках и чувствовала: её жизнь делится на «раньше» и «теперь».
Готово. Она справилась.
Вечером Дима встретил её у двери.
— Как день?
— Нормально.
— Завтра едем смотреть квартиру. Я договорился с продавцом.
Мария Павловна выглянула из кухни:
— Алинушка, я борщ сварила.
Алина сняла куртку.
— Завтра мы никуда не едем.
— В каком смысле? — нахмурился Дима.
— Я сегодня была в МФЦ. Подала документы на квартиру.
— На ту двушку?
— Нет. На однокомнатную. На меня.
Наступила тишина.
— Это шутка? — нервно усмехнулся он.
— Нет.
— А я?
— Тебя там нет.
Мария Павловна побледнела.
— Алина, ты в своём уме?
— Впервые за долгое время — да.
Дима шагнул к ней.
— Мы же договорились! Общая собственность!
— Правда? — спокойно спросила она. — Так же честно, как называть меня «сиротской историей»?
Он замер.
— Что?
— Я всё слышала тем утром.
Свекровь побледнела.
— Ты неправильно поняла…
— «Когда подпишет — никуда не денется». «Своих детей родите». «Пора, чтобы её история принесла пользу». Это я придумала?
— Ты вырвала из контекста! — закричал Дима.
— Я запомнила каждое слово.
Мария Павловна вскочила:
— Неблагодарная! Мы тебя приняли!
— Нет, — тихо сказала Алина. — Вы ждали мою квартиру.
— Да кому ты нужна с ребёнком! — выкрикнула свекровь.
Алина взяла сумку.
— Себе. Я нужна себе. И Миле.
…
Той же ночью она собрала вещи.
Через неделю она получила документы на квартиру.
Через месяц — развод.
А ещё через несколько дней они с Милой вошли в новую квартиру.
Пустые стены. Чистые окна. Свежий воздух.
— Мама, а здесь будет моя кровать?
— Да, зайка.
— И мой угол?
— Конечно.
Алина стояла у окна и смотрела на обычный двор. Качели, песочница, лавочки.
Ничего особенного.
Но это был её дом.
Его пытались забрать ещё до того, как она успела войти.
Но не смогли.
И уже никогда не смогут.