Нина шила платье по ночам, когда Виктор задремывал перед экраном телевизора. Она гасила верхний свет, включала настольную лампу и принималась создавать.
Три месяца, девяносто ночей, вырванных у отдыха. Серебристые птицы ложились по подолу одна за другой — она вышивала их вручную, мелкими стежками, как когда-то показывала мать.
Мать говорила: птицу нужно вышивать так, будто она вот-вот вспорхнёт. Нина и не думала о полётах — она просто работала.
Ей было пятьдесят четыре, двадцать восемь лет она прожила рядом с Виктором. Когда-то муж трудился инженером на заводе, но потом предприятие закрыли, и он превратился в пенсионера, обосновавшегося в кресле у телевизора.
Раньше он возвращался домой уставший, и усталость делала его тихим, почти мягким. Теперь он никуда не уходил, а характер его становился всё тяжелее. Он бурчал на погоду, на суставы и, конечно, на Нину.
Но она давно привыкла к его ворчанию.
На работе всё выглядело иначе. В театральной мастерской Нину звали Ниночкой. Актрисы прибегали к ней перед премьерами, и на неё сыпались просьбы:
— Ниночка, убери в талии.
— Ниночка, рукав жмёт.
— Ниночка, я тут как бочка, придумай что-нибудь.
И Нина творила: булавка сюда, стежок туда — и бочка исчезала, уступая место роскошной даме. Полная женщина превращалась в принцессу, усталая актриса за тридцать — в девочку, верящую в любовь.
Для себя она никогда не мастерила. В шкафу висели серые юбки и бесформенные кофты — одежда, в которой удобно оставаться незаметной.
Но однажды появилось платье. Она заметила этот шёлк на складе — бирюзовый отрез, оставшийся после исторической постановки. Никому не нужный, списанный. Нина попросила ткань себе, и завхоз махнул рукой: забирай.
Дома она спрятала материал и целый месяц просто знала, что он там лежит. Как знают о письме, которое страшно открыть. Потом она достала отрез, провела по нему ладонью, ощутила, как прохладный шёлк струится между пальцами…
И начала раскраивать.
Платье выходило простым: прямой силуэт, чуть ниже колена, рукава три четверти. Вся красота была в птицах — Нина рисовала их сама, переносила на ткань и вышивала серебряной нитью. Птицы летели по подолу, будто платье было небом.
Виктор не подозревал, чем занята жена. Их дочь Марина тоже не знала… Никто не знал — это была тайна Нины.
Праздник ателье выпал на субботу. Нина проснулась рано, ещё до будильника.
— Сегодня… — подумала она. — Сегодня я надену своё платье.
Она посмотрела в зеркало и удивилась: в отражении была не она, а незнакомая женщина.
Бирюзовый цвет делал глаза ярче, а серебряные птицы по подолу двигались при каждом шаге, словно оживали. Нина выпрямилась, расправила плечи и залюбовалась своей работой.
— Это что ещё за жар-птица на пенсии? — усмехнулся за спиной Виктор. — Ты куда собралась?
Нина почувствовала, как леденеют щёки.
— В мастерскую, у нас праздник.
— В этом? — он качнул головой. — Сними немедленно! Это же… смешно!
Нина хотела возразить, но не решилась. Она вздохнула и пошла переодеваться.
Позже она узнала о городском конкурсе театрального костюма. Заявки принимали до конца месяца.
Нина заполнила анкету, прикрепила фотографии платья и нажала «отправить». А ночью снова принялась шить.
Вскоре о её намерении узнал муж.
— Ты совсем уже! — кричал Виктор. — Тебе отдыхать пора! Какие конкурсы?
— Может, и будут смеяться, — спокойно сказала Нина.
Он подошёл ближе и тихо произнёс:
— Если ты туда сунешься, я выставлю твои вещи на лестницу. Квартира моя, не забывай.
Она не забывала. Она была гостьей в собственном доме…
На следующий день она пошла к адвокату.
— Вы прожили в браке двадцать восемь лет, — сказала юрист. — Всё, что нажито за это время, общее. Ремонт делали?
— Дважды.
— На чьи деньги?
— На общие. Я работала всё это время.
— Тогда у вас есть право на долю.
Нина смотрела на бумаги и думала:
«Двадцать восемь лет… и всё помещается на одном листе».
Утром она начала собираться на конкурс. На кухне появился Виктор.
— Ну что, королева едет на бал?
— Я предупреждал. Уедешь — вещи окажутся на лестнице.
Она спокойно посмотрела на него:
— Хорошо.
— Что хорошо?!
— На лестницу, так на лестницу. После конкурса заеду за ними.
Она заняла второе место. Люди оборачивались, спрашивали:
— Это вы сделали? Сами?
Она только кивала.
После церемонии к ней подошёл режиссёр из столичного театра:
— Ваше платье — чудо. Нам нужен художник по костюмам. Контракт заключим. Как вы смотрите?
Нина ответила сразу:
— Я согласна.
Вскоре она действительно переехала в столицу. Виктор позвонил ей в дороге и сообщил о разводе.
— Отлично, — сказала Нина. — А я подам на раздел имущества.
— Чего?!
— Вот и посмотрим.
Она сбросила звонок.
Позже она развелась, получила свою долю и обосновалась в столице. Денег теперь хватало. Сейчас у неё всё хорошо.