Тишина в нашем доме всегда была особенной — выстраданной, отполированной годами и продуманными интерьерными решениями. Я ценила этот покой. Но в тот вторник он разлетелся в клочья от визга колес чемодана по паркету прихожей.
— Ася, познакомься, это Рита, — голос Сергея звучал непривычно оживлённо, даже с нервной ноткой. — Дочь моей двоюродной тётки из-под Ярославля. Я тебе говорил. У них там полный развал с работой, а девочка способная, хочет зацепиться в столице.
Я застыла с чашкой эспрессо в руке. Рита выглядела ровно так, как принято изображать «бедных родственниц» в дешёвых сериалах: поношенный кардиган, настороженный взгляд и огромная сумка, пережившая не одну электричку. Но в её глазах мелькало нечто иное — холодная, цепкая оценка, которую она мгновенно спрятала за опущенными ресницами.
— Здравствуйте, тётя Ася, — тоненько сказала она.
«Тётя». Мне было тридцать пять, и это слово резануло слух, как нож. Сергей уловил паузу и поспешил сгладить:
— Это ненадолго, максимум пара недель, пока она не подыщет жильё. Своих же не бросают, правда?
Я выдохнула. Сергей всегда казался идеальным: востребованный юрист, заботливый муж, человек, который за десять лет брака не дал ни единого повода усомниться в нём. Если он решил помочь — значит, так надо.
— Проходи, Рита. Комната для гостей свободна.
Первые дни она вела себя почти незаметно. Почти не выходила, передвигалась тихо, словно боялась занять лишнее пространство. Но на четвёртые сутки началось то, что я позже назвала тревожными звоночками.
Я вернулась из спортзала раньше обычного. В доме витал мой аромат — густой, с нотами смолы и тёплого дерева. Я заглянула в гардеробную и остановилась. На банкетке лежал мой изумрудный шёлковый халат, привезённый Сергеем из Италии. Он был смят, а на вороте остался след тонального средства.
Риту я обнаружила на кухне. Она неторопливо пила чай из моей редкой фарфоровой чашки — той самой, к которой я не подпускала даже помощницу по дому.
— Рита, ты заходила в мою гардеробную? — спросила я ровно.
Она даже не дрогнула.
— Ой, тётя Ася, простите. Я замёрзла, а мой кардиган стирался. У вас такие красивые вещи… Я подумала, вы не рассердитесь. Мы же почти семья.
— Это личное. В следующий раз спрашивай, — сказала я холодно.
Вечером я рассказала Сергею. Он только усмехнулся, притягивая меня к себе.
— Она же из глубинки. Там иначе относятся к границам. Ты для неё — пример. Потерпи, я уже ищу ей варианты.
Но границ у Риты не существовало вовсе. Вскоре она пользовалась моей косметикой, затем переставила фотографии, задвинув наш свадебный снимок подальше.
Хуже всего было то, как начал меняться Сергей. Он всё чаще задерживался, а возвращаясь, первым делом интересовался:
— Как там Рита? Ты её не обижала?
— Серёж, она ведёт себя как хозяйка, — сорвалась я однажды. — Сегодня я застала её в нашей спальне.
— Ты накручиваешь себя, — резко ответил он. — Девочке непросто. Тебе жалко пространства? Ты всегда была выше мелочности.
Слово «мелочность» обожгло. Я строила этот дом, пока он делал карьеру. И теперь я — мелочная?
Последней точкой стал воскресный вечер. Я спустилась в гостиную в чёрном платье. Рита сидела на диване в моём алом шёлковом халате — том самом, который я надевала лишь для Сергея. Халат был распахнут, открывая её ноги.
Сергей стоял рядом и улыбался. Смотрел не на меня.
— Рита, немедленно сними это, — сказала я сквозь зубы.
— Ой… — она вспорхнула. — Сергей Алексеевич сказал, что мне идёт красный…
Я посмотрела на мужа. В его взгляде было не смущение. Там был азарт.
Этой ночью я не сомкнула глаз. Утром, когда они ушли, я позвонила знакомому специалисту по безопасности.
— Артём, мне нужно скрытое наблюдение. Везде. Да, муж не должен знать.
К вечеру у меня было приложение и доступ к камерам.
Я надеялась увидеть бытовые мелочи. Но увидела предательство.
Когда я в отеле открыла трансляцию, всё стало ясно. Рита больше не притворялась. Она ходила по дому в моей одежде, пила моё вино, копировала мои жесты.
Сергей вернулся и поцеловал её так, как не целовал меня годами.
А дальше — правда, от которой стало холодно.
Они обсуждали, как он собирается переписать счета, как боится развода, как она собирается исчезнуть, получив деньги.
А потом Рита позвонила матери:
— Он думает, что управляет всем. Дурак.
И в тот момент во мне что-то выключилось — и включился расчёт.
Я больше не была жертвой.
Когда я вернулась домой, я улыбалась. И начала играть по их правилам.
Дальше всё шло по плану: подставные фирмы, фиктивные счета, адвокаты, документы, камеры, доказательства.
В финале я положила перед ними папки.
Сергей понял, что остался ни с чем.
Рита — что переиграли её.
Я закрыла дверь за ними, выбросила халат и налила себе бокал вина.
Тишина вернулась.
Но теперь в ней была свобода.